Книга Счастье в 50. Драмы больше нет, страница 30 – Мара Евгеника

— Ну, да…Ну, да… А за машиной твоей кто-то смотрит?

— А что не так?

— Не так то, что у тебя “чек” о неисправности тормозной системы горит. – Да, я знаю. Вернее, вот только узнала, когда тормоза отказали. Попыталась справиться за счет снижения передачи и изменения положения колес. Но… С горки понесло, – объясняю, как можно ровнее, чтобы не выглядеть глупо.

— Не понял… До этого ты не видела, что у тебя горит “чек”? – спаситель спрашивает и смотрит на меня, словно он строгий директору школы, а я – плохая ученица.

— Да, не видела. Ну, или может….

Делаю паузу, пытаясь вспомнить про это “чек”, но на самом деле память никаких картинок мне не подкидывает.

— Нет. Не помню. Еще раз прошу меня извинить за причиненные неудобства. Я оплачу ремонт. Ну, и другие расходы.., – пока говорю, лапуля пинает меня, и я снова прикладываю руку к животу.

— Еще раз… Живот болит? – пристально вглядываясь в мое лицо, снова интересуется Назар. – Нет. Все нормально. Не стоит беспокоится.

— Ясно. Вы сообщили родным, что попали в аварию?

— Нет. Не вижу в этом смысла, – говорю так, как считаю на самом деле.

Назар смотрит на меня непонимающе, удивленно приподняв бровь.

— Я цела и здорова. Ну, а машина - железо и не более того.

Вздыхаю, понимая, что впервые нахожусь в такой ситуации.

Во-первых, я вру, что мне не свойственно от слова совсем.

Во-вторых, мне реально некому позвонить, чтобы попросить помощи.

Сыновей беспокоить нет смысла. Они слишком далеко.

Карповича после недавнего разговора даже набирать не хочу.

Хотя я все же несколько раз доставала телефон из сумки и смотрела на экран, думая об этом.

Пока думаю, ловлю взгляд Назара. Вижу: он смотрит на мое обручальное кольцо.

— Вы не переживайте. У меня хватит денег оплатить все расходы. Я подпишу все необходимые документы, – говоря, отвожу взгляд в сторону потому что меня неожиданно начинают накрыть эмоции. Но…

Не из-за того, что я попала в аварию, а потому что вспоминаю разговор с мужем.

Сейчас мне даже и не верится, что я прожила с Карповичем больше тридцати лет. Смотрю в темноту окна машины, как в пустоту.

Так и на Дениса, когда он говорил, я сегодня смотрела, как в черную дыру. И думала только о том, что совсем не знаю этого человека.

Хотя все эти годы мне казалось, что мы с Денисом единое целое. Две неразрывные половинки…

А все оказывается было фарсом…

Именно это я чувствовала, когда стояла у окна и слушала Дениса.

Каждое слово мужа поражало меня, как удар грома: он не любит меня и не хочет ребёнка.

Тот момент, когда мир вокруг окончательно превратился в пустоту, когда все мечты о семье и будущем рухнули окончательно.

Как бы я не была сильна и уверена в себе, но во мне, как в любящей женщине – жене своего мужа, до последнего теплилась тысячная доля надежды на то, что все окажется иначе. Только увы и ах…

Пока я держась за живот, в котором уже живет наша общая маленькая жизнь, Карпенко говорил, словно обличал меня в каких-то грехах.

Слушая его, во мне окончательно и бесповоротно умирал последний атом веры в мужа как в мужчину.

— Да, я оказался не готов к твоему известию и к такому повороту событий, – произнес Денис, глядя в мои глаза с арктическим холодом, от которого мне хотелось съежиться. – Да, я давно хотел сознаться, что хочу жить своей жизнью, потому что у меня есть другая женщина.