Книга Звезда полковника Грома, страница 41 – Мара Евгеника

От слов Роди из-под моих ног уходит пол. Сползаю по стене и долго сижу, роняя слезы…

Глава 27

Мила

С момента последнего приезда Родиона, когда мы не увиделись, прошло много месяцев.

Все это время я думаю о Громе. И мне ужасно хочется рассказать ему свои мысли, эмоции, чувствования. Но…

Пишу Грому я не часто и сухо и лишь о своих делах и про еще Тора. Родя ещё реже мне отвечает.

За эти месяцы в моей жизни почти ничего не изменилось.

Может кроме того, что я перешагнула порог своего девятнадцатилетия.

День рождение отметила скромно.

Это был выходной день. Первой электричкой я поехала к маме. Отвезла ей продукты и лекарства. Вместе мы сходили в торговый центр, где я в подарок за мой рождение купила ей очередную куртку.

Вопрос о том, куда делась та, что она выбрала три месяца назад, задавать не стала. Я выросла и сейчас уже не вижу смысла спрашивать о том, что и так понятно.

Пить мама меньше не стала. Не отрезвил её даже печальный диагноз - цирроз печени, который был выявлен после обследования.

И теперь цирроз стал для матери очередной охранной грамотой.

На все мои слова о том, что проблема в алкоголе, мама гневливо отвечает: “Вот умру скоро, и будешь жалеть, что мать свою не любила и не ценила! Неблагодарная! А ведь я тебе все свои силы отдала!”

Слушая одно и тоже, я лишь вздыхаю, потому как перестроить и переубедить её невозможно.

С обновки и тортом мы вернулись домой.

И мне в подарок со словами: “Это тебе в память обо мне! Храни! Умру, будешь перечитывать и гордиться тем, что ты дочь - поэтессы!” - мама вручила сборник своих стихов, который был издан на деньги отца за год до его гибели.

Я снова с печалью вспомнила о папе. С годами мои воспоминания детства о нем уже поблекли. Но…

Все же отец остался в них тёплым и светлым. Да... Они с мамой выпивали. Но…

При папе мы обе были любимы и счастливы, и в нашем доме теплилась жизнь и надежда.

А сейчас от того, что было, остались уныние, бардак и пустые бутылки.

Об этом думаю, пытаясь, навести в кухне относительной порядок, чтобы выпить с мамой и бабой Нюрой чай с тортом в честь моего дня рождения.

За столом мы сидели недолго и в основном молчали.

У мамы не было настроения. Она сетовала, что стала ещё на год старше, и все время посматривала в сторону кухонного пенала, где у нее была припрятана бутылка вина.

Я об этом знала. Хотела даже вылить отраву, что съедает её печень. Но…Подумав, решила оставить, потому что иначе она за бутылку снова отдаст новую куртку.

Ближе к вечеру, поговорив ещё с бабой Нюрой, поехала обратно.

Всю дорогу снова думала: о маме, свой жизни, о Роде, о себе и о нас.

Прекрасно понимала, что мысли мои глупые и беспочвенные. Но…

Мне так хотелось верить в счастливый финал моей сказки, чтобы принц приехал и надел на мою ножку хрустальную туфельку.

И пусть это все только мечты, но ведь лучше надеяться и верить в лучшее, чем унывать и думать, что жизнь - боль!

В квартиру Грома вернулась уже к одиннадцати вечера.

Пока открывала дверь, на площадку вышла соседка.

- Людмила, с днем рождения! - выдохнула женщина, держа в руках красивый букет желтых георгинов и небольшой пакет.

Удивленно смотрела на нее, потому что наше общение с ней - это “здравствуйте” и “до свидания”.

- Приходил курьер. Просил, передать Вам это. Я за все расписалась и гарантировала сохранность. Вы внимательно изучите содержимое пакета, - процедила многозначительно по словам соседка.