Книга Ты моё спасение души, страница 110 – Мара Евгеника

Слава начинает говорить очень тихо, совершенно безжизненно, безэмоционально, бесцветно. Постепенно её начинает накрывать.

Голос девушки приобретает оттенки боли, отчаяния, гнева, ненависти.

- Никогда…не смогу…забыть…того дня! Никогда! Все эти годы об этом помню! Каждое мгновение, каждую черточку, каждый штришочек, каждый удар, каждое прикосновение к моему телу, свой страх, - не забуду.

Голос Славы дрожит, периодически срываясь на тихий крик и падая до сипа.

- Знаешь, Никит, я никогда и никому не рассказывала, как меня били, поили водкой, насиловали и рвали на части. Сначала по одному, а потом втроем. Одновременно…

Славик замолкает, будто, окунувшись в свои воспоминания и в их переживания, снова оказывается в том времени, в том месте, с теми людьми.

- Не рассказывала не от стыда и не от страха. Просто мне все время казалось, если я об этом никому не скажу, и никто об этом не будет знать, то этого и не происходило. Понимаешь, мне так легче жить было.

Слава не плачет, но её начинает колотить так, что зуб на зуб не попадает.

У меня возникает непреодолимое желание обнять девочку, прижать к своей груди, чтобы унять её дрожь и взять хоть маленькую толику её боли себе.

- Ты, Н-Ни-ки-та, не п-подумай, я тогда не с-сдалась и д-далась им с-смиренно в руки. С-сначала п-пыталась убе-ж-жать. Но дядька со звериным лицом, поймал меня в коридоре, схватил за волосы, ударил головой о стену и потащил, как мешок, в помещение пустующей части барака.

Девочка снова берет паузу, собираясь с силами. По ее щекам начинают катиться хрустальные слезы. Капли, невыплаканной боли.

- Насколько у меня хватало сил, так и сопротивлялась: пиналась, дралась, царапалась, кусалась. Ну, что я могла сделать против троих здоровых мужиков. Вообще, их было четверо. Правда, один из них пытался меня защитить, говорил, что у него дочь почти такая же как я. Между ними завязалась драка. Моего защитника избили. Я начала кричать. Подумала, может хоть кто-то обратит внимание на мои крики. Но все впустую…Самый страшный из троицы моих палачей пережал мне горло так, что я потеряла сознание…

Слава резко замолкает, закрывает глаза и на время перестает дышать, будто снова теряет сознание.

Пауза висит в воздухе домокловым мечом.

Понимаю, что впереди самое страшное.

У меня снова возникает желание сказать:"Нет! Все! Хватит!"

Не делаю этого, основываясь только на своей интуиции.

Раз Славка никогда и никому об этом не рассказывала, значит не могла себе этого позволить. Ей элементарно не перед кем было открыться. Да и для неё - интеллигентной и воспитанной девочки - решиться поделиться таким просто невозможно.

То, что она со мной делится своей болью, которую держала в себе все эти годы, является высшей степенью доверия ко мне.

И если я сейчас её остановлю, то разом потеряю не столько даже это доверие, сколько саму девочку.

Мы сидим на кровати уже много времени в полной тишине и темноте. Последнее меня очень радует, потому как Слава не может видеть моего перекошенного от бешенства лица и слез, стоящих в глазах.

От выбросов адреналина, злости и напряжения меня колотит. Моё тело пронизывают разряды негативных импульсов. Мои кулаки сжаты до боли в суставах, а челюсти до зубного скрежета. Мой кадык пытается протолкнуть нервный горький ком. В солнечном сплетении мой ментальный дракон бушует и изрыгает пламя огня.