Книга Ну, какая я - бабуся! Если я ещё..., страница 36 – Мара Евгеника

Сам все это время кому-то бросает короткие фразы: “Меньше пены. Плавали знаем. Не стоит будить лихо. Не советую меня злить. В гневе я опасен. Это стрельба по воробьям. Пусть включит свой мозг, а не ковыряет мой…”

Кивнув Илье головой, что все поняла, иду в костюме Евы в спальню.

Надеваю белье, от которого я даже отвыкла за эти четыре дня, шорты и футболку.

Смотрю на красивый шёлковый костюм потрясающе вкусного шоколадного цвета.

С него перевожу взгляд на стильные золотые босоножки и такую же небольшую дамскую сумку. Из-за этого “лука” от какого-то японского модного дома мы с Илюшей в Ялте поругались вдрызг.

Сначала паршивец умудрился заставить меня все это примерить. Увидев цены, я отказалась на отрез. Он попытался убедить. Но…

Поняв, что это пустая трата времени, купил, пока я раздраженно пыхтела на улице.

Пакет с обновками, к которым еще прилагался и корф с шелковым бельем, Муромский всучил мне уже в доме со словами: “Занеткаешь. Сразу порежу и сожгу в камине!”

Пришлось согласиться и принять подарок богатыря.

Ночью по этому поводу у нас с Илюшей состоялся разговор.

Я талдычила о том, что такие подарки несколько неприличны, по-моему мнению.

Илья, конечно же, не остался в долгу.

— Тогда придётся отработать рОтом, – начал паясничать Муромский, вытягиваясь на постели.

На его слова я приподнялась и начала спускать вниз. Но…

Илюша меня поймал, подтянул вверх и уложил на себя.

— Эми, я мзду не беру. Это подарок. Ничего отрабатывать не нужно, – шептал он мне на ухо. – Ты – шикарная. Во всем. Если честно, я уже и отвык, что есть вот такие настоящие женщины. Но… Все же подарки нужно принимать.

Ненадолго Муромский замолчал, словно обдумывал, как правильнее выразить свою мысль.

Подув мне в лицо и чмокнув макушку, Илья продолжил говорить:

— Знаешь, в основном мужики, когда балуют своих женщин, они это делают для себя. И приняв подарок, ты просто потрафишь мужчине. И он будет этому рад даже больше, чем минету. Да… И разумная меркантильность в женщине - это нормально…

Последнюю фразу вспоминаю уже на кухне за приготовлением завтра, когда слышу очередной разговор Ильи с какой-то женщиной.

Судя по тону богатыря, она умудрилась вывести его из себя:

— Надо, дорогуша, и берега видеть. Ты меркантильность с жадностью не путай, – рычит Илья в ответ. – Нельзя все время жить по принципу мне, мне, и еще раз мне. Я все сказал. Тема закрыта…

Муромец говорит, а у меня грудь начинает сжимать беспощадная жаба ревности.

Впервые в жизни я понимаю, что это за чувство.

Мне неприятна эта женщина, с которой пусть и резко, но разговаривает Муромский.

Непроизвольно начинаю думать, кем она ему приходится: жена или любовница.

К завтраку Илья выходит словно и не было у него неприятного разговора.

— Эх-ма… Ну, ты, Эми, и хозяюшка, – хватает меня на руки Мура, кружит и чмокает, куда попадает. – И где ты это все нашла только. Да еще и блинчики сварганила. Черт, тысячу лет домашних блинов не ел.

Держа меня одной рукой, богатырь подхватывает пальцами свободной блин с тарелки, запихивает в рот, жует, целует меня масляными губами, напевая:

— Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую!

Илюша поет, а я, еле сдерживая слезы, слышу в голове слова другой песни: “Вот и лето прошло. Словно и не бывало. Всё, что сбыться могло, прямо в руки легло. Только этого мало. Понапрасну ни зло, ни добро не пропало. Всё горело светло. Только этого мало…”