Книга Вишенка 45. Сильным трусы не нужны, страница 58 – Мара Евгеника

Первую приходила в себя в полном одиночестве. Вторую весело провела с молодым греком Теодором, которого встретила не пляже.

До сих пор помню, как, смотря на его ноги, думала, что это Парамоша. Но… Увы и ах!

Увидев, нарисовавшийся персонаж, я даже не соизволила сделать приятное лицо и разочарованно вздохнула.

К моему сожалению, это оказался не русский - Павел Парамонов, а молодой красавец грек с именем Теодор.

Мы долго с ним молчали, смотря друг на друга из разных плоскостей.

Я снизу-вверх. Он сверху-вниз.

Мне хотелось съязвить фразой из фильма “Любовь и голуби”: “И каким это ветром к нам такого красивого дяденьку занесло?” Но…

Я ничего так и не произнесла, потому как мужчина, сняв очки и прищурив карие глаза, сам обратился ко мне по-английски.

– Меня зовут Теодор. Я грек. Мое бунгало не очень далеко отсюда. Уже несколько дней наблюдаю за вашими прогулками. Как я могу обращаться к вам?

– Виктория, – называю имя, все еще внутренне жалея о том, что это не Парамон.

– Виктория - красиво. Можно я буду называть Вас Ника, – улыбаясь мне во все тридцать два белых зуба, уточнил Теодоро.

Кивнув в ответ, я представила, как Парамоша бухается предо мной на колени и со словами: “Виноват! Дурак! Готов загладить вину любой ценой и способом!” - опускает свою голову, хватает своей загребущей ручищей обе мои щиколотки, а второй ведет по моей ноге до самых трусиков.

Как взрослая женщина внешне держу оборону, но внутри меня похотливая сучка растекается лужицей, и стекает к ногам невозможно азартного и грешного мужика, по которому я ужасно соскучилась.

Видя мое желание в глазах и ощущая его своими порочными пальцами под кромкой моих трусиков, Парамон хватает меня, закидывает на плечо, тащит в бунгало и любит на всех вертикально-горизонтальных плоскостях и в разных позах. Но…Опять же увы и ах!

— И что прямо вот ни разику и и не дала греку? – чуть ли не в унисон интересуются Мазай и Грекова, когда я им рассказываю про красавца Теодоро.

— Вот за неделю даже ни-ни? – округляет глаза Элька. – Ни поцелуя, ни невинного петинга?

— А как же жаркие ночи при луне? А купание голышом на островах? – вздергивает бровь Адольфовна.

— Говорят, греки умелые любовники и у них в трусах то, что дохтур прописал, – подмигивает мне Дантовна. – Грекова, кстати что ты можешь нам сказать по этому поводу?

— Кроме того, что Вишнёва – глупышандра и жадюга, ничего конкретного, – парирует Ириха, показывая язык Мазай. – Хотя бы сравнивала одно с другим. Вдруг Парамон оказался бы не орел…

— Вот именно… И чего было звезду жалеть для красавца Тореадоро, – пфыкает Элька.

— Теодоро, – исправляю и начинаю хохотать. – Во-первых, напоминаю, что он младше меня на двенадцать лет. Во-вторых, я очень брезглива. Вдруг у него какая-нибудь из приблуд ЗППП.

— Витька, ты совсем ибанулась чё-ли. Во-первых… Ирка, как там это красивое чувашское название?

— Чигабущ, Эль, – смеется Грекова, отпивая игристый напиток счастья.

— Вот…Точно… Чигабущ – ровесников не ищет. И второе, от ЗППП есть изделие номер два под названием кондом, – резюмирует Дантовна. – Ты что-то совсем не о том, думаешь, Вольдемар...

— Вить, ну ладно.., – Грекова перебивает Элен. – Член партии с этим греком… А с Парамошей то что?

— Парамонов вычеркнут из моей жизни окончательно и бесповоротно. А грек завтра по каким-то делам прилетает в Москву, – рассказываю подружкам, передергивая плечами. – Попросил меня составить ему компанию на каком-то мероприятии с последующим посещением ресторана.