Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 96 – Мара Евгеника

Сажусь на диван. Сжимаю в руках визитку, смотрю на неё, но не вижу.

— Папа, — говорю. — Савва уехал. Увёз детей. Я не знаю куда. Он не сказал. Вы не знаете? Он вам ничего не говорил?

Свёкор садится напротив. Смотрит на меня долго, пристально. Потом качает головой.

— Не говорил, дочка. Звонил на днях, сказал, что улетают. Но куда — не сказал. Да, я и не спрашивал. Думал, вы вместе.

— Мы не вместе, — вырывается у меня. — Мы развелись, папа. Вы знаете?

— Знаю, — он вздыхает, опускает голову. — Савва рассказывал. Не в подробностях, но рассказал. Сказал, что виноват. Сказал, что любит тебя. Сказал, что надеется всё исправить.

— А про Ваню — сына своего?

Смотрю на свекра пристально.

— Он сказал про Ваню?

— Сказал, дочка. И про Ваню сказал. Мальчик, говорит, остался один. Слабенький. Тетка есть. Но… Грозится сдать мальца в детский дом. Не бросить мальчишку. Своя же кровь…

Свекр замолкает. Потом поднимает голову.

— Подожди, дочка. Я тебе кое-что покажу.

Он выходит из гостиной. Я слышу, как он шаркает по коридору, гремит ключами, открывает дверь шкафа. Возвращается с ящиком.

— Савва привёз это год назад, — объясняет свекр, раскрывая папку. — Сказал: «Посмотри, папа, теперь у нас есть дом, где мы будем все вместе». Он их оставил у нас. Я удивился, что дом записан на меня. Но… Савка объяснил, что у него проблемы с Карповым. Здесь еще много документов на какие-то фирмы.

Он протягивает мне папку. Я беру, открываю. Смотрю первы.

Договор. На английском, с переводом. Свидетельство о праве собственности. Акт приёмки-передачи. Описание объекта.

Листаю, не дыша.

Вилла «Casa de los Sueños» — «Дом мечты». Остров Гранд-Терк. Карибское море. Координаты.

Запоминаю. Вдалбливаю в память, как когда-то учила стихи. Заучиваю до боли.

— Спасибо, папа, — шепчу, прижимая папку к груди. — Вы не представляете, как это для меня важно.

— Может, зря я тебе показываю, — бормочет он. — Может, надо было молчать. Савка просил не говорить. Сказал, что сам всё расскажет, когда время придёт.

— Не зря, — качаю головой. — Не зря.

Я хочу встать, уйти, но слышу шаги. Медленные, шаркающие.

Из коридора в гостиную входит свекровь.

В ночной рубашке, худая, бледная, глаза мутные. Свекор напрягается.

— Нюра, ты чего встала? Я же сказал, поспи еще...

Но… свекровь не смотрит на мужа.

Ее взгляд направлен на меня. Как будто узнаёт. Или не узнаёт. Я не понимаю.

— Марина? — голос у неё слабый, но живой. — Это ты, дочка?

— Я, мама, — отвечаю тихо, еле сдерживая слезы. — Я.

Она подходит ближе. Опирается на стену.

Смотрит на меня, и в её глазах появляется осмысленность. Та самая, которую болезнь крадёт всё больше.

— Савва уехал? — спрашивает.

— Уехал…

Киваю, глотая слёзы.

— С детьми?

— С детьми.

Свекровь тоже медленно кивает, будто каждое движение стоит ей огромных усилий.

— Я знала. Знала, что так будет. Всегда знала.

— Что вы знали, мама?

Она подходит к креслу, садится напротив меня. Смотрит в глаза.

— Я никогда не была против тебя, Марина, — говорит тихо. — Никогда. Потому что Савва любил и любит тебя. По-настоящему. С детства. Если ты помнишь, я сделала всё, чтобы наш Славик появился на свет. Ты была сама совсем ребёнком. Девчонка, а уже мать. Твоя мамаша тогда только скандалы закатывала и самоустранилась — ей было не до тебя, не до внука. А мы с отцом отвезли тебя к бабушке, где и родился Славочка. Бабушка моя, царство ей небесное, помогала, чем могла. Сидела со Славкой сутками, пока Савка учился и ты тоже. Я ни разу тебя не упрекнула...