Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 65 – Мара Евгеника

Завожу мотор. Еду к Ване. Маленькому, больному, который зовёт папу. Который остался совсем один.

В зеркале заднего вида — здание суда удаляется, становится маленьким, исчезает.

Еду вперёд. Не знаю, что ждёт меня там. Но…

Я еду, потому что останавливаться нельзя.

Потому что если остановлюсь — рассыплюсь.

И я не знаю, как потом собрать себя из трухи.

Еду и вспоминаю вчерашнее. Объект, подрядчик, упавшая балка, и мой альпинис полетевши следом за ней.

Я прыгнул за ним, потому что его страховочный трос оторвался. Успел схватить его в последний момент. Но...

Руки — не уберёг. Еще и лицом — об угол.

Марина сказала: «Герой-любовник».

Она не спросила, что случилось. Не спросила, больно ли. Не спросила, нужна ли помощь.

Она сказала: «Пусть сдохнет».

Закрываю глаза. Передо мной — Ванька. Маленький, худенький, бледный. Он лежит с температурой, зовёт маму.

И я не могу. Не могу его бросить.

Как не смог бросить Марину.

Как не смогу бросить своих детей. Даже если они меня ненавидят.

Я люблю их. Всех. Даже свою дурынду. Особенно её.

Потому что без неё я — никто. Пустое место. Человек, который обещал быть с ней всегда.

И я буду. Даже если она не хочет. Даже если она будет гнать меня всю жизнь.

Я все равно буду рядом. Потому что это — любовь. А может и безумие. Для меня это неважно…

Марина

Утром открываю глаза с ощущением, что не спала от слова совсем.

Я живу с таким чувством с момента моего возвращения из больницы. Нет…

Нормально сна у меня не было после того, как Савва окатил меня дерьмом своей измены, превратив мою жизнь в ад. Да…

Именно с того вечера я нахожусь в состоянии какого-то бесконечного бодрствования — тело устало, но мозг не выключается. Ни на минуту.

Ложусь на постель. Трогаю его подушку — пустую, холодную. Утыкаюсь в неё лицом, вдыхаю. Ещё остался его запах — слабый, едва уловимый. Но… Мне хватает. Трогаю пальцами простынь и наволочку — с ощущением, что Савва лежит рядом.

Закрываю глаза — и он здесь.

Провожу пальцами по его плечу, по его руке. Перехожу на грудь — широкую, мощную. Трогаю волоски, ощупываю кожу. Спускаюсь ниже — чувствую кубики пресса, твёрдые, как камень. Ещё ниже.

Прижимаюсь лицом к его груди — воображаемой, но такой реальной. Слышу сердцебиение. Его запах. Мой любимый запах. Запах мужчины. Запах дома. Я бы так и дышала им. Вечно.

Пальчики скользят ниже. Трогаю глубокий пупок. Дохожу до резинки трусов — Савва всегда носит сатиновые. Я помню, как они скользят под моими пальцами. Проскальзываю под резинку. Иду ниже. Касаюсь.

Святые небеса…

Когда я понимаю, чего касаюсь, стону от ощущения полноты в руке — воображаемой, но до дрожи реальной.

Облизываю губы, потому что хочу коснуться губами. Взять в рот. Проскользить от головки до самого основания.

Снова стону. Но…

Теперь от понимая, что мне плохо без него — и физически, и душевно.

Я тоскую. Хочу его. Хоть на пять минут. Хоть на несколько секунд, чтобы быть кожа к коже.

Чёрт, хоть объявляй перемирие.

Не могу без него. Этот гад мне нужен — как кислород

Делаю глубокий вдох. Утыкаюсь лицом в подушку. Приоткрываю глаза — за окном утро.

А я всё с этим фантомом предателя, без которого не могу жить.

Еле собираю себя в кучу.

За завтраком даю распоряжения экономике Нине, двум няням и детворе.