Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 115 – Мара Евгеника

— Мам, а это наш дом? — спрашивает тихо малыш.

— Наш, — отвечаю я. — Твой тоже.

Он улыбается мне. Робко, но доверчиво. И моё сердце тает.

Проходит неделя. Вторая.

Мы с Саввой все же идем на семейную терапию к психологу Антонине Бестовой.

Мамонтов долго отнекивался — зачем, мол, сами разберёмся. Но…

Я настояла, потому что без понимания и принятия никак. Потому что мы должны научиться говорить и обсуждать. А главное, слышать друг друга и прощать, а не копить обиды.

Антонина встречает нас в своём кабинете. Уютно, мягкий свет, чай на столике.

— Рада вас видеть, — произносит она мягко. — Садитесь. Как ваше путешествие?

— Отлично, — отвечает Савва.

— Мы помирились, — добавляю я. — Но ... я всё ещё боюсь, — откровенно говорю о том, что меня беспокоит.

— Чего? — спрашивает Антонина.

— Что это может повториться... что я снова не справлюсь. Что ревность меня задушит.

Савва берёт меня за руку. Мягко сжимает.

— Не задушит, — говорит твёрдо. — Я не дам.

— К сожалению, Савва, вы не можете повлиять на этот процесс и сами разрешить ситуацию, — тихо, но твердо и четко поясняет Антонина. — Это личные триггеры Марины. Вы можете только поддержать ее.

— Я поддерживаю, — кивает Савва.

— Я тоже стараюсь, — произношу уверенно. — Доверять. Не искать подвох. Не выдумывать то, чего нет.

— Это правильный путь, — говорит Антонина. — Не быстрый. Но уже вы молодец!

Мы говорим о ревности. О доверии. О том, как не срываться, когда кажется, что мир рушится. Как дышать, когда страх сжимает горло.

— Марина, помните технику, я вас учила?

— Остановиться. Сделать десять вдохов. Выйти из комнаты. — Я киваю.

— И выйти? — переспрашивает Савва. — Ты выходишь?

— Прошу, — шепчу ему на ухо. — Ты же меня знаешь.

Савва улыбается. Гладит мою руку.

Я смотрю на него и понимаю: это и есть — моя терапия. Он сам. Его терпение, его любовь, его руки.

И моё желание стать лучше. Ради детей. Ради себя. Ради него.

Потому что Мамонтову сейчас и так не просто.

У него идут суды с Карповым. Неделя за неделей — заседания, документы, заседания, документы. Захожу в кабинет, смотрю на мужа. Савка уткнулся в бумаги, даже не замечает меня.

Понимаю, он устал. Но…

Не сдаётся. Боится, что если проиграет, подведёт семью.

— Сав, — говорю тихо. — Пойдём спать.

— Сейчас, — отвечает Мамонтов, не поднимая головы. — Ещё пять минут.

— Ты час назад так сказал.

Он смотрит на меня. Усталый, с кругами под глазами, но такой родной. Моя душа обливается жалостью, потому ч и о на него все налилось разом. И я ничем не могу ему помочь.

— Иду, — все же выдыхает Савка и откладывает документы.

Обнимаю его. Он утыкается носом в мою макушку.

— Я люблю тебя, Мариша, — шепчет Савчик, заставляя мое сердце гарцевать.

— И я тебя. Пойдём спать, милый.

Через некоторое время Савва переоформляет на меня всё, что раньше было записано на родителей. Виллу, квартиры, счета.

Я сижу за столом, подписываю документы, и у меня руки дрожат.

— Савка, не страшно тебе? — спрашиваю, нервно улыбаясь. — Вдруг я вильну хвостом и уйду.

Мамонтов поднимает голову, смотрит серьёзно.

— Не страшно, любимая. Это всё детям останется. Чему бывать, того не миновать. Бабло дело наживное. О нем я жалеть не буду. А о тебе очень…

— Мамонтов, ты идиот, — качаю головой.

— Да… идиот… Твой идиот, — улыбается Савва.