Книга Александр: линии судьбы, страница 57 – Кристина Ният

— Ни хрена не смешно.

— Мне смешно. Ты ведь знаешь, что я до тебя ни с кем не встречалась.

— От женщины можно ожидать чего угодно. Не шути так больше. Тема закрыта.

Хорошее настроение исчезло, и возбуждение пошло на убыль. Я не мог представить ее с кем-то иным. Она была бы тогда совершенно другой. Я видел ее только рядом со мной...

— Прости, — поднявшись на цыпочки, она поцеловала меня в шею. — Я больше не буду так шутить.

— Прощаю.

Отстранившись, я вышел в коридор. Я сам от себя не ожидал, что так взбешусь от безобидной шутки. Лена последовала за мной в коридор.

— Выяснилось, что Ветров обладает ещё одним недостатком — он очень ревнив!

Она даже не подозревала, насколько оказалась права. Можно сказать, ревность — моя больная тема. Я не умел делиться людьми. Женщиной — тем более. Возможно, с другими я бы отшутился, но Лене признался честно:

— Это действительно так. Никогда не забывай об этом. Даже лёгкий флирт я не потерплю.

Лена заметно бледнеет, услышав мой холодный голос.

— То есть только ты — и все?

Я кивнул, и ее глаза округлились.

— Вот почему у меня нет ни друзей, ни подруг, ни бывших? Оказывается, я ждала тебя.

Она бросается мне на шею, и я не могу удержаться от улыбки. До этого момента я не задумывался об этом, но в ее словах, безусловно, есть своя правда. Возможно, именно поэтому я и принимал условия Лены в отношениях. Другую я бы послал, а от нее балдел, потому что я был для нее единственным человеком, с кем она общалась так близко, не считая семьи. И то, как я понял, с родными у нее не все гладко. Лена кормила моего больного зверя, который эгоистично и собственнически относился ко всему в жизни. Мне доставляло удовольствие видеть её потребность во мне и то, как она искала мою поддержку. Мне нравилось, что только я знал ее такой особенной и ранимой. Никогда прежде я не относился к кому-либо с такой нежностью и заботой, как к ней, и никогда прежде не ставил никого выше нее. Я знал, что уже не смогу остановиться и непременно затащу Лену в постель, но я не торопился, позволяя ей ко мне привыкнуть. Я был уверен, что наступит момент, когда она оценит моё терпение.

Елена

Саша протягивает мне торт и внимательно наблюдает, пока я загадываю желание. Позже, убрав свечи, парень медленно подносит торт к моему лицу.

— Кусай.

— Прям так?

— Да, ты же сказала, что это твой любимый торт.

Я смеюсь и с наслаждением откусываю небольшой кусочек.

— Ты что, играешься? Давай, как моя женщина, нормально кусай.

Я уворачиваюсь, но Саша тычет мне кремом в лицо, и мне приходится откусить большой кусок, чтобы Саша отстал. Положив торт на стол, Ветров обхватывает моё лицо руками и целует всё, что видит перед собой. Я пытаюсь его оттолкнуть и одновременно жую, пока он осыпает лицо поцелуями.

— Подожди, не сбивай... пять... шесть, — он целует в нос. — семь.

— Мне до двадцати трёх терпеть? Ай, Са-сшс...

Саша целует меня в губы, проникая языком в рот. Невероятное наслаждение! На праздничном столе пельмени и салаты, которые я люблю, а рядом — лучший в мире мужчина. Разве так бывает?

— На двадцать три принято целоваться в засос, — произносит парень у моих губ.

Я не сопротивляюсь, хотя он явно только что выдумал эту пошлую традицию. Отстраняясь, Саша тяжело дышит.