Книга Александр: линии судьбы, страница 193 – Кристина Ният

— Лена...

Я обернулась, сталкиваясь взглядом с Мирославой.

— Не обращай внимания. Смотри только на Сашу и не думай о чьих-то больных фантазиях.

Кивнув, я вернулась в спальню. Саша спал. Я разделась и осторожно устроилась рядом. Он сразу же обнял меня, прижимая к себе. Я закрыла глаза и постаралась расслабиться.

С утра я чувствовала себя растерянной и неуклюжей, всё валилось из моих рук. Мама с бабушкой торопились уехать. Им не нравилось в доме Ветровых, и они казались грустными. Я быстро собралась и решила отвезти их, чтобы не накалять ситуацию. Я вышла на улицу, на ходу застегивая куртку. Ветров остался с семьей. Я не стала заставлять парня уезжать. Открыв машину, я заметила Красавина на крыльце и кивнула в знак приветствия. Он потягивал горячий кофе, поглаживая рукой заснеженные перила.

— Женщина за рулем — это всегда плохо.

Я пожала плечами и села в салон. Бабушка в это время стряхивала ноги, а мама растирала замерзшие руки. Многие в доме еще спали, поэтому они спешили уехать, чтобы ни с кем не прощаться. Только мы отъехали, как мама с бабушкой принялись громко сплетничать.

— Лена, неужели тебе нравится деградировать в таком обществе?

— Мам, пожалуйста, не начинай.

— Зин, они ведь, как оказалось, все беспризорники. Кто их уму-разуму бы учил?

— Этот Сорокин служил в органах правопорядка. Ты обратила внимание на его внешность? Он выглядит как настоящий преступник!

— Жена у него приятная, — отозвалась бабушка. — Она утром уступила мне ванную комнату. И духи у нее интересные, напомнили мне юность…

— Ее Люда зовут. Она матерится, как сапожник, и очень много ест.

— Какая разница, сколько она ест, мам? Не за наш счет.

— Зря ты так их защищаешь, — мама поправила волосы. — Ты там никому не нравишься.

Машина плелась медленно по заснеженной дороге. Я сильнее обхватила руль.

— Я нравлюсь Саше, это главное, а все остальное — второстепенное.

— Думаешь, я не видела, как ты разрывалась, стараясь всем угодить? Твой Саша мог бы не тащить тебя в этот крысятник. Видит же, что тебя там не жалуют.

— Снова ты нагнетаешь. Я хотела отметить праздник с семьями, а он, к твоему сведению, предпочитал остаться в Москве вдвоем.

— Остались бы лучше в Москве, — мама меня удивила. — Лучше бы вдвоем провели время, чем с теми странными людьми. Они все чем-то нехорошим повязаны. Все они казались недружелюбными и ограниченными. Особенно эта узкоглазая… У меня аж мурашки от нее и ее муженька.

— Маргиналка, — согласилась бабушка. — Она очень неприятная.

— И один мат за столом!

— Динара мне тоже не нравится, — все-таки я не смогла смолчать. — И ее старшая дочка тоже.

Мама фырнула:

— Еще бы! Они очень сильно вешаются на мужиков. Я бы на твоем месте не оставляла их с Сашей наедине.

— Он относится к Ляйсан как к сестре.

— Лена, я тебя умоляю! Все мужчины — похотливые кобели! Мое дело — предупредить.

— А Ярослава тебе как? — я мельком взглянула на маму. — Ты могла бы общаться с ней более вежливо.

— Непонятная женщина. На своей волне.

— Мне кажется, она добрая…

— Она под мужем. У нее нет ни своего мнения, ни интересов, ни мозгов. Живет, как он скажет, и разговаривать будет с теми, с кем он позволит.

— Отец там, конечно, волевой, — бабушка щелкнула языком. — Очень сложный человек. Я даже не знала, как к нему подступиться.