Книга Дневник невестки: замужем за мамсиком, страница 58 – Аиша Идрисова

— Давай… те, — растерянно сказала я, — То есть хорошо, давай.

— Нос-то мужу Прокофьев не сильно расквасил? — усмехнулся Ромашкин, — Как он, кстати? Больше не тревожит?

— Да нет, больше не появляется, — пожала я плечами, чувствуя какое-то невероятное раздражение — на Лильку, на Ромашкина, на своих родителей, на весь мир, а больше всего — на себя. Как унизительно быть в зависимом положении, заставлять людей после работы подвозить меня до дома, как надоело быть послушной чужой воле и разрешать другим людям управлять собой.

Сколько можно?! Хозяйка я своей судьбы или нет? Кто управляет моим жизненным автомобилем? Видимо, никто. Петляет мой автомобильчик без управления среди горных скал, оврагов и кочек. А я сижу на заднем сиденье и глупо надеюсь, что кто-нибудь меня вывезет отсюда на прекрасную поляну, залитую солнечным светом. Ну не наивно ли?.. Не пора ли перебраться за руль самой?

— Ань, ты не стесняйся, — вывел меня из грустных размышлений Павел Сергеевич, — Если сильно досаждает, я могу с ним по-мужски поговорить. А развод-то у вас когда?

Не знаю, чему я удивилась больше — своему упрощенному варианту имени в чужих устах или обещанию поговорить с Эдиком «по-мужски».

— Что? А нет, не стоит, я думаю, он больше не появится в моей жизни, — слегка ошарашенно сказала я, приходя в себя, — Развод… даже не знаю. Займусь этим вопросом после праздников, как буду в городе. Здесь направо, это последний поворот. А Вы… то есть ты… Ты давно знаком с Русланом, с Лилей?

Остаток пути мы провели в разговорах о школе и общих знакомых, и об Эдике больше не вспоминали. Ромашкин рассказывал о себе: в полиции работает с двадцати одного года, это работа его мечты. И с прошлого года прикреплен к нашей школе инспектором по делам несовершеннолетних.

— Чему теперь очень рад, — добавил он, усмехаясь уголком рта. Давно заметила за ним такую особенность: улыбается он не как все люди, а лишь правой стороной лица. Как будто не может улыбнуться широко, во весь рот. Что за этой усмешкой? Затаенная боль? Предательство?

Тепло попрощавшись со мной у ворот, Ромашин уехал. Я сделала вид, что не понимаю его намеков про усталость и «Родители, наверное, чай пьют сейчас» и нагло попрощалась, не забыв, конечно, поблагодарить его напоследок. Не хватало мне только, чтобы родители, еще не отошедшие от новости о моем разводе, видели меня в компании полицейского со смешной фамилией Ромашкин.

Выпустив Кузю из переноски, я медленно побрела к дому, вдыхая дивный запах свежести пробуждающейся природы. Боже мой, как хорошо здесь! Как я люблю эти места! Может быть, переехать в деревню?

В сумке завибрировал телефон. Смска.

Полезла читать сообщение с незнакомого номера. «Аня, я приеду третьего вечером, отвезу тебя в город, если ты не возражаешь. Что-то мне подсказывает, что со мной ты будешь в безопасности. Номер твой дала Лилька, но убивать ее я не советую — она очень за тебя волнуется». И дурацкий смайлик в конце.

Нет, когда-нибудь я ее точно убью!

Сбылся кошмарный кошмар моих родителей — к ним приехала беременная дочь на приличном сроке, подлец-зять исчез в неизвестном направлении, а впереди маячит перспектива стать единственной опорой подрастающему внуку.

Родители ни словом меня не попрекнули, конечно. Но во взгляде мамы я отчетливо видела затаенную боль: боль матери, дочь которой разрушила свой брак и собирается стать матерью-одиночкой. Мне кажется, они оба разочарованы мною: как же, радость семьи, гордость родителей, подающая такие надежды девочка с красным дипломом и блестящими перспективами — вдруг на пороге сорокалетия обнаружила свою полную несостоятельность как женщины-хранительницы очага, да и как профессионала тоже. А ведь была такая умничка…