Книга Дневник невестки: замужем за мамсиком, страница 11 – Аиша Идрисова

— Можно мне с ним поговорить? — тихо спросила я.

— Конечно, конечно, проходите! — и мама Ромки, спохватившись, повела меня по огромной лестнице, скрытой в глубине холла, на второй этаж — квартира Васюткиных оказалась двухуровневой.

Ромка валялся на кровати лицом к стене. В ушах его были огромные кислотно-зеленые наушники. Я осторожно дотронулась до его плеча. Парень нехотя оглянулся через плечо, но, увидев меня, резко вскочил на ноги, выдергивая из ушей наушники.

— Здрасьте, Анна Александровна, — виновато пробасил он, — А я это… Даже не слышал, как Вы вошли. Вы присаживайтесь! — он сдернул с кресла груду вещей и быстро запихал в шкаф.

Я огляделась по сторонам. В комнате Ромы, интерьер в которой явно был продуман опытным дизайнером, царил творческий беспорядок: на столе валялись книги, пол усеян скомканными бумажками, на синтезаторе у окна висит школьный костюм.

— Поговорим, Рома? — спросила я, усаживаясь на предложенное мне кресло.

— А о чем говорить, Анна Александровна? — набычился Рома, хмуро глядя на меня из-под широких черных бровей, — Я прекрасно знаю все, что Вы хотите мне сказать. Что надо учиться, без аттестата я пропаду, родители хотят как лучше, и мне следует последовать их советам.

— А чего хочешь ты? — тихо спросила я, внимательно глядя на взволнованного парня.

— Анна, Александровна, да Вы посмотрите на меня — какой из меня медик?! — Ромка, нервно оглянувшись на дверь, перешел на свистящий шепот, — ОНИ считают, что я должен пойти по их стопам: как же, семья потомственных медиков. Почему-то никто не думает о том, что у меня нет призвания к медицине! А от слова «денежная профессия» меня уже тошнит! Какая, к черту, медицина… — слегка покраснев, воскликнул он, — если по химии и биологии мне рисуют «четверки» только потому, что мама в школу подарки таскает? Ой, извините, я видимо, что-то не то сказал… — и Ромка, сообразив, что ляпнул лишнего, смущенно умолк.

— Рома, я пришла сюда не осуждать тебя, а поддержать, — сказала я, — И для этого мне нужно знать, чего хочешь ты?

Вместо ответа Рома отошел к синтезатору, нажал пару кнопок и… заиграл. Это была песня из мюзикла «Нотр-Дам де Пари», известная в исполнении Гару. Голос Ромы — неожиданно глубокий и мощный, звучал уверенно и притягательно. Надо же, это определенно талант. Слова пробирали до мурашек, музыка уносила в далекую юность — когда в моих зеркалах еще жила счастливая юная девушка, единственной проблемой которой была нерешенная на контрольной задача по геометрии.

Закончив играть, Ромка вопросительно посмотрел на меня. Во взгляде его затаилась невысказанная боль.

— Музыка — моя жизнь! — сказал он, — Я пишу песни с двенадцати лет, у меня своя рок-группа, и мы уже пару раз выступали с ребятами. Но все это неважно, — одернул он вдруг себя, — Родители считают мое занятие баловством. Отец сказал, что ни за что не поможет мне стать музыкантом — обучение там платное. Они с мамой настаивают на том, чтобы я после одиннадцатого поступал в медицинский. А я-то знаю, что не поступлю, — и он, грустно усмехнувшись, принялся собирать бумажки с пола.

Я подняла одну из них и развернула на коленях. Это были ноты. Подойдя к синтезатору, я наиграла мелодию. Так, здесь пиано. Надо же, никогда подобного не слышала.