Книга Изгнанный бог, или сто и одна бусина благодарности, страница 75 – Рацлава Зарецкая

Однако Лика четко дала понять Яру, что не рада ему в своем доме. В Правь ему еще рано — осталось еще шестнадцать бусин, — а значит, придется пока пожить у Марены.

— Ладно, останусь у тебя, пока не соберу все бусины, — тихо произнес Ярило.

— И с девкой этой видеться не будешь? — требовательно вопросила Марена, крепко сжав Яра в своих прохладных объятиях.

— Не буду.

Богиня удовлетворенно кивнула. Помолчала немного, продолжая держать Яра в объятиях, а потом прошептала:

— Ты же ее не любишь?

Яр молчал.

— Скажи, что ты ее не полюбил! — повысила голос Марена.

Отстранившись от Яра, она заглянула в его голубые глаза.

Он так старался не показывать своих чувств и выглядеть равнодушным, однако силы его были на исходе. Тоска по Лике, нераскрытые к ней чувства рвались наружу, и глазах бога весны Марена нашла ответ на свой вопрос.

Ахнув, она отшатнулась и прикрыла рот рукой.

— Ты… ты ее… — она так и не смогла договорить.

Ярило кивнул и произнес:

— Нет! Не может этого быть! Ты не можешь ее…

Ярило грустно улыбнулся.

— Солнца не закроешь, Мара, а правду не скроешь.

— Тома уже ушла?! — Во двор, где одиноко стояла Лика, влетел Яша.

Девушка грустно кивнула. После ухода Томы и разговора с Яром на душе у нее было настолько паршиво, что хотелось выть.

— Ох, не успел… — простонал Яша и с досадой сел на землю.

— Резче ходить надо, — заметил вошедший во двор Вася. За ним шла Леля.

— Так у меня рука…

— Вы так быстро погуляли? — невольно перебила Яшу Лика.

— Нам один бзыря королобый все настроение испортил, — пожаловался Вася, пародируя Яра в использовании старославянских словечек.

Лика хотела было поинтересоваться, кто такой бзыря, да еще и королобый, но вспомнила, что Яша говорил что-то про свою руку.

— Прости, я не дала тебе сказать, — девушка склонилась над упырем, который, вопреки своей опрятности, выглядел мягко говоря, не очень.

— У меня рука отвалилась. Пришлось привязывать. — Яша распахнул запачканный в чем-то неприятном кардиган и продемонстрировал обмотанное белой тканью в розовый цветочек плечо.

— Это что, моя простынь?! — воскликнула Лика, глядя на желто-коричневые и черные пятна, о происхождении которых она старалась не думать.

— Я взял ее в корзине для грязного белья и обязательно потом постираю! Чесслово!

— Забудь, — отмахнулась Лика. — Можешь потом выбросить.

Яша был милым упырем, но забыть о том, что у него мертвое тело, которое медленно, но верно разлагается, было трудно.

Вася в два шага оказался рядом с Яшей, и, сев на корточки, настороженно спросил:

— Раньше такое уже было?

— Что? — не понял упырь.

— Конечности у тебя раньше уже отваливались?

— Нет. Первый раз такое.

Вася цокнул языком, поднялся и заметил:

— Хреново дело.

— Что со мной? — всполошился Яша, схватив мальчишку за брючину. — Я умираю?

— Ты и так мертв, — буркнул Вася. — Однако может быть кое-что похуже смерти.

— Что с ним? — Лика подошла к оруженосцу и взволнованно взглянула на руку Яши. То, что он взял ее простынь, уже не волновало девушку. Куда важнее было сейчас состояние упыря.

— Все просто: он разваливается.

— Как так? — удивилась Лика. — Он же упырь, а не мумия или зомби.

Вася посмотрел на девушку так, словно она сморозила глупость, однако ничего на это не сказал.