Книга Останься в моей памяти, страница 85 – Лия Султан

— Вы меня слышите? — спрашивает один из врачей и внимательно смотрит на меня.

И я вдруг понимаю, что слышу, что наконец могу разобрать речь. Я хочу сказать «да», но голос не слушается. Только киваю.

— Отлично. Можете пошевелить пальцами?

Я пытаюсь. Чувствую, как мышцы напрягаются, но движения какие-то неверные, слабые.

— А сжать мою руку?

Он кладет свою ладонь в мою, и я ее сжимаю. Получается так себе, но уже что-то.

— Хорошо. А теперь попытайтесь сфокусировать взгляд на мне.

Я смотрю на него. Его лицо расплывается, черты плывут, как в тумане. Я пытаюсь удержать фокус, но веки тяжелеют, и я снова проваливаюсь в темноту.

Все еще не понимаю, день сейчас или ночь. Меня поднимают несколько человек и перекладывают на каталку. Она мерно покачивается, крнла меня куда-то везут, больничные лампы появляются и исчезают, потом лифт, и снова коридор. В палате меня снова перекладывают, теперь уже на кровать.

— Что... случилось? — выдавливаю я, повернув голову к медсестре, которая собралась ставить мне капельницу.

Голос звучит коряво, окончания проглатываю, язык будто деревянный. Но медсестра все понимает. Она убегает и через пару минут возвращается с врачом. Тот смотрит на меня и улыбается.

— Добро пожаловать назад, — говорит он.

— Ку-да? — я все еще с трудом выговариваю слова.

— Вы попали в аварию, — объясняет врач. — После операции провели двадцать один день в коме.

Все мне кажется сейчас таким странным, будто не со мной происходит. В попытке напрячь память я вдруг вызываю в сознании видения настолько реальные и ясные, что теперь уже сердце дает о себе знать и болезненно ноет, сжимается.

Взрослые дочери: Руфина. Медина. Алия. Мои девочки, которые уже не маленькие... которых я бросил.

Айла. Ее лицо, ее слезы, высказанные обиды, которые обрывками фраз вспыхивали в воспаленном сознани.

Измена. Та роковая ночь. Сауле на коленях передо мной в гостиничном номере.

Авария. Дождь. Мокрый проспект. Меня подрезает машина, и я резко выворачиваю руль, вылетаю с дороги…

И Алия.

Моя младшая дочь, моя дорогая девочка. Я вспоминаю слова врача о том, что ее сердце остановилось. И безумный крик Айлы...

Я вжимаюсь затылком в подушку и начинаю мычать. Низкий, страшный, какой-то нечеловеческий стон вырывается из груди. Боль в голове усиливается, растекается по черепу огнем.

Я вспомнил. Все вспомнил. И от этого сделалось еще больнее, потому как я знаю, что отключился ровно в тот момент, когда понял, что больше ничего не изменить. Говорят, все возможно исправить, кроме смерти. Но она подобралась внезапно и близко, забрав у нас самое дорогое.

— Моя... дочка? — хриплю я, глядя на врача. — А...лия?

Врач кивает на меня с пониманием.

— Да, у вас три дочери, — подтверждает он. — Они приходили ненадолго с вашей женой. Переживали очень. Скоро мы разрешим им к вам зайти.

Я не понимаю. Совсем не понимаю.

— Вы попали в аварию и пролежали в коме двадцать один день, — повторяет врач. — Постепенно все функции восстановятся, не переживайте. Мы поможем.

Я мотаю головой. Нет, не то. Я упал в коридоре больницы, авария была очень давно.

— Сколько вам лет? Вы помните? — спрашивает врач.

Что за глупый вопрос?

— Сорок... восемь, — отвечаею еле-еле.

Мужчина сдвигает брови к переносице и с неподдельным интересом разглдяывает меня, после чего снова меня допрашивает: