Книга Останься в моей памяти, страница 113 – Лия Султан

— Помнишь? — спросил я, когда она впервые увидела его. — Ты сидела в нём, когда Алия была маленькой. Укачивала её.

— Помню, — улыбнулась она.

Когда я выхожу проверить её с чашкой чая в руках и пледом, она спит безмятежно и сладко. На коленях — книга, которую она недавно начала. Вечерний свет просачивается сквозь ветви, ложится на её лицо мягкими тенями.

Я ставлю чашку на круглый столик рядом с креслом, укрываю её, а сам устраиваюсь на старом деревянном табурете. От шума, который я создаю, Айла просыпается.

— Прости, разбудил. Как ты?

— Устала, — признаётся она. — Снова. Но хорошо.

— Это нормально, я прочитал.

Да, проблема в том, что болезнь до конца не изучена, и даже врачи не знают, каким будет выздоровление.

— Я принёс тебе чай. С имбирём и мёдом.

— Спасибо тебе, — её улыбка — моя самая дорогая награда.

Протягиваю ей кружку, она обхватывает её пальцами и втягивает носом аромат. Я же сижу молча и наблюдаю за тем, как она пьёт. Какая она у меня красивая.

— Ты не спишь по ночам, — вдруг говорит она.

— Откуда ты знаешь? — удивляюсь.

— Я слышу. Когда просыпаюсь, ты не спишь. Сидишь на кухне или ходишь по дому.

Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями и озвучить свои страхи.

— Я боюсь, — наконец признаюсь я. — Что ты перестанешь дышать. Что это повторится.

Она смотрит на меня, и в её глазах появляется такая глубина и ясность, что сердце колет.

— Я здесь, — шепчет Айла. — Я вернулась.

— Ты что-то видела… когда была без сознания? Ты что-то помнишь?

— Хм… — задумывается она. — Мне кажется, я видела во сне море, слышала шум волн. И небо, знаешь, было такое синее-синее. Я никогда не видела такого неба.

Я киваю, но ответить ей не могу, потому что каждый из нас видит свои сны. Мои стали для меня наказанием.

— Ты стал другим, — замечает она вполголоса.

— Каким? — переспрашиваю, нахмурившись.

— Добрее. Спокойнее. Таким, каким ты был в молодости.

— Просто понял, что важно, а что нет.

Она слабо улыбается и неожиданно протягивает мне руку. Я вкладываю в её ладонь свою, и она сжимает её тонкими, холодными пальцами. А мне горячо… и душа у меня горит от того, что она это сделала.

— Расскажи, как вы здесь без меня жили.

— Ну… — тихо смеюсь. — Начнём с того, что я не умею готовить, но люблю поесть…

Она засыпает в кресле, а я не бужу её. Позвав Медину, прошу раздвинуть в зале диван и постелить маме. Старшая дочь с задачей справляется быстро. Айла уже крепко спит и сопит, а я поднимаю её на руки и несу в дом.

— Хасан, — шепчет она, не открывая глаз.

— М?

— Спасибо, что ты рядом.

Наклонившись, целую её в лоб:

— Спи.

В этот раз мне не нужна аудионяня, потому что ночь я провожу на другой стороне дивана и сторожу её сон.

Обычно я сплю в гостевой и держу рацию на тумбочке. Каждую ночь я слышу её дыхание. Иногда она кашляет, и я замираю, прислушиваюсь. Иногда зовёт: «Хасан», и я бегу, чтобы налить воды, проводить в туалет.

В эту ночь я слушаю тишину и думаю о том, как сильно я её люблю. Как сильно люблю наших девочек. Как глуп был, когда поддался соблазну, думая, что между мной и Айлой уже всё сгорело.

А счастье здесь. В этом доме, в этих стенах. В её улыбке, которую я вижу каждое утро. В голосах дочерей, которые смеются на кухне. В запахе свежего хлеба, который они научились печь.