Книга Подкидыши для олигарха, страница 68 – Ксения Фави

Он болезненно морщится и качает головой.

— Они не заслужили всего этого дерьма…

От этой его фразы все сжимается у меня внутри. Под плохим словом он имел в виду… меня? Злость испаряется, и меня снова парализует страх.

— Сколько дней ты обманывала меня… Не могу поверить, что ты так поступила! — добавляет Ямаев. — Иди…

Сейчас он выгонит меня! От него так и веет холодом. Держать обманщицу в доме этот человек не будет.

— Есть еще кое-что, — прерываю своего уже бывшего босса. Он смотрит на меня, не моргая, — Кирилл Рудов — мой бывший бойфренд. Он… Он вынуждал меня вернуться к нему, когда я родила сыновей. Угрожал связями своего отца. Говорил, они лишат меня прав и поместят детей в приют. Поэтому мне нужно было быстро спасти малышей. Не было времени что-то объяснять вам… Выслушивать, что я забеременела специально. Я хотела, чтоб вы полюбили и защитили своих малышей.

Из моих глаз льются слезы. Ямаев молчит.

— Рудовы хотели, чтобы их сынок женился на скромной девушке. Думали, семья удержит его от дурного образа жизни. А дети, в свою очередь, держали бы меня рядом с ним, — перевожу дух, — но теперь у них другая цель. Они хотят устроить Кирилла к вам в бизнес. Он сначала пообещал мне ничего не рассказывать вам. А сейчас шантажирует и требует украсть ваш ежедневник.

Громкий звук заставляет меня вздрогнуть. Поворачиваю голову влево. На ровной стене цвета слоновой кости вмятина. А на полу валяется расколотая статуэтка. Она стояла раньше на столе Ямаева — изящная пантера в прыжке.

Булат шумно выдыхает. И словно заканчивает фразу, которую начал до слов о Кирилле.

— Иди к детям.

Ямаев

Клянусь, в моем лексиконе нет такого матерного слова, которым я бы описал этот день. Он — худший в моей жизни. Однозначно.

Еще никогда меня так не раздирали противоречия. Никогда еще я так не пытался понять, что творится внутри другого человека. Честен он со мной, кто он вообще на самом деле?! Вернее, она.

Я приказал охране следить, чтобы она не ушла из моего дома. С детьми или одна, неважно. Такое я тоже проделал впервые в жизни.

На празднике я понял — не хочу, чтоб Марика была прислугой и няней. Какая ирония судьбы! Я столько представлял себе разговор с матерью сыновей, но что он будет таким… Никогда бы не поверил!

Слышу какой-то шум, замечаю — Марика оставила видеоняню на столе. Вижу на экране, она вернулась в детскую и подходит к кроваткам. Поправляет одеяло у Ванюшки. Даже после такого разговора от нее сквозит материнская забота.

Надо бы отключить прибор, но я как ястреб впиваюсь в него взглядом. Пытаюсь разглядеть ее лицо. Плачет… Не думал, что мне может стать еще хуже. Дьявол!

Резко жму на кнопку выключения и выхожу за дверь. В детскую поднимаюсь, кажется, за две секунды.

Что я там думал? Ах да, оказывается, мне может стать еще тошнотворней. Именно в тот момент, когда она вздрагивает от моего прихода и инстинктивно закрывает собой детей.

— Марика…

Девушка быстро утирает слезы. Поднимает на меня лицо.

— Я не буду извиняться за то, что родила детей. В их появлении на свет участвуют двое.

Ее соблазнительные губки, которые я совсем недавно смаковал, упрямо сжимаются.

— Я разве заставляю тебя извиняться?

Говорю холоднее, чем нужно. Или как, черт возьми, нужно?! Меня трогают ее слезы. Внутри поднимается желание защитить. Но от кого?! От себя? И не представляет ли она сама опасность? Подозрение и обида во мне не хотят униматься.