Книга Ты – мой подарок, страница 65 – Ксения Фави

— Вообще, это ты меня какао первый раз угостил, — парирую я, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Теперь моя очередь.

Мы замираем в тесном коридоре, глядя друг другу в глаза. В этом молчании столько всего, что не уместится ни в одну фразу.

Арсений делает шаг ко мне, помогает снять куртку и тут же ворчит:

— Ты что без варежек? Руки ледяные.

Он берет мои ладони в свои, пытаясь растереть их. Потом, словно не найдя лучшего способа, просто задирает край своей футболки и укладывает мои пальцы прямо себе на грудь.

Вздрагиваю от контраста — его кожа такая горячая. Под ней мощно и ровно бьется сердце.

— Я не хочу больше быть вдали от тебя, — шепчу, глядя на его ключицы.

— Ты двадцать лет прекрасно жила без меня, Агния, — его голос звучит глухо.

— Не представляю теперь, как это было, — говорю чистую правду и сама поражаюсь, — пожалуйста, не отталкивай меня больше.

Арсений тяжело вздыхает и прижимает меня к себе, заставляя уткнуться носом в его плечо.

— Ты же понимаешь, что я не хочу тебя отталкивать? Меня самого манит к тебе как магнитом.

Он на секунду замирает, словно испугался своего признания. А потом чуть отстраняется и говорит уже бодрее:

— Ну, на этой оптимистической ноте идем готовить твое какао?

Кухонька здесь такая маленькая, что мы постоянно задеваем друг друга.

Старая плита, алюминиевый ковшик, надтреснутые чашки. Я по-хозяйски командую: «Молоко не кипяти, только подогрей», «Какао надо сначала растереть с сахаром».

Мы варим его в четыре руки. Я помешиваю густую темную смесь, а он тонкой струйкой вливает молоко.

По воздуху уже плывет густой шоколадный аромат. Пока напиток медленно закипает в сотейнике, Арсений бросает на меня лукавый взгляд.

— Твой отец пожалеет, что дал мне эти чертовы ключи, — ворчит он, напоминая, что я примчалась сюда без спроса.

Я прислоняюсь к столешнице и насмешливо щурюсь:

— Хватит ворчать, Щербинский. Скажи спасибо, что я не заперла тебя в своей комнате, когда была такая возможность.

Арсений усмехается и поворачивается ко мне всем корпусом.

— И что же тебе помешало, принцесса?

Я морщу нос, вспоминая его отъезд.

— Держала себя в руках только из-за Лады. Сколько можно портить ей праздники?

Арсений смеётся, и этот звук кажется мне самым прекрасным на свете.

— Значит, вот кто моя спасительница, — он качает головой. — Ну, я и так ее боготворю. После всей этой великолепной еды, — кивает на старый холодильник, — готов молиться на нее.

Я, конечно, не ревную к Ладе — это крайне глупо. Но все равно невольно морщусь от такого бурного восторга.

Заявляю, вздернув подбородок:

— Вообще-то, я тоже умею готовить.

Арсений смотрит на то, как я хорохорюсь, пытается сдержаться, но в итоге заходится смехом.

Он притягивает меня к себе, и в этой маленькой старой кухне становится совсем тепло.

* * *

Ну вот, чашки из-под какао уже пусты…

Сладкий аромат шоколада ещё висит в воздухе, смешиваясь с запахом Арса. Я сижу у него на коленях, и мне кажется, что это лучшее место во вселенной.

Его рука медленно скользит по моему бедру к колену. Прикосновение обжигает даже сквозь ткань.

Арс целует меня — отрывисто, жадно. Будто хочет запомнить вкус моих губ на случай разлуки.

Я же чувствую высшую степень эйфории.

Голова кружится, мир за пределами этой комнаты перестает существовать. Смакую горячее дыхание Арса, пальцами путаюсь в густых волосах.