Книга Мыши не курят!, страница 86 – Татьяна Крылова

«А может?..»

Инга прищурилась, хищно вглядываясь в лицо, уже успевшее стать знакомым и даже в какой-то степени родным.

«А может, он пособник убийцы? Может, он потому и обходителен со мной так, что ему платят за обеспечение моей усидчивости? Ведь какая женщина в здравом уме откажется от надежды заполучить такого богатыря?»

Кровь знакомо прилила к лицу девушки, румяня щеки.

«А ведь правда! Богатырь! — Инга томно вздохнула: — Ну, почему я раньше этого не замечала. Никакой он не ламберсексуал — фу, какая пошлость! — он самый настоящий русский богатырь! Сильный, смелый… добрый и надежный? Или больше нет?»

— Спасибо, — негромко обронила столичная барышня.

Разум настойчиво требовал прогнать Степаныча, не ломая стереотипы про обидевшихся девушек и не нарушая общей линии поведения. Сердце молило простить, понять и дать ухажеру второй шанс. Усилием воли сердце Инга заставила примолкнуть. Только что зародившиеся в голове Инги мысли, требовали прояснить некоторые моменты. Поэтому девушка улыбнулась и пригласила в дом, немало озадачив приветливостью.

— Уверена?

— Разумеется, уверена, — Инга состроила «типичное лицо недовольной избалованной девочки» и добавила: — Не думаешь же ты, что я сама понесу тяжести? Это вредно для здоровья!

Степаныч спорить не стал. Пригнувшись, вошел в сени, замер на мгновение. Не уловив даже намека на возмущение, направился дальше. Сумку молодой человек поставил возле стола на кухне. И, конечно, сразу заметил воду в чашке.

— Давай я тебе помогу чай заварить, — осторожно предложил тракторист.

Инга поймала себя на мысли, что наблюдать за мужским смущением — восхитительное занятие. А потому, почему бы не растянуть удовольствие с пользой для дела?

— Давай, — согласилась она все с той же милой улыбкой на лице.

Степаныч, вероятно, увидел в ней в этот миг исчадие ада! Шумно сглотнул, вздохнул, мельком взглянул на входную дверь. Однако затеи не бросил. Достал чайник, вскипятил воду, в кружку насыпал заварку…

— А Марфуша знает, чем ты занимаешься? — как бы между делом спросила Инга.

Носик чайника дрогнул, и возле кружки с заваркой образовалась приличных размеров лужа.

— Она в огороде была, когда я уходил.

— Какая хозяйственная, — похвалила Инга с легкой иронией. — Значит, ты надеешься, что она так заработается, что не узнает, к кому ты ушел?

Чайник с грохотом опустился на стол рядом с заварочной чашкой.

— Немпременно узнает, — прорычал Степаныч. — Но тебя это не должно волновать. С Марфой я как-нибудь сам разберусь.

«Ну, разумеется, — вздохнула про себя Инга. — Ведь она — твоя невеста».

Чувствуя, как грусть и печаль начинают стремительно наполнять опустошенный сосуд, каким она была, Инга поспешила сменить тему разговора:

— Как твои вилы оказались на заднем дворе этого дома?

Степаныч хотел было напомнить, что это не дело Инги, но слова так и застряли поперек горла: настолько крутого поворота в беседе молодой человек не ожидал.

— Что? — уточнил он, опасаясь неверно понять столичную барышню.

— Если ты не давал вилы Фаине Львовне (что, действительно, маловероятно), и не приносил их на скотный двор лично, значит, это сделал убийца Арсения Гавриловича.

Степаныч покачал головой.

— Я не приносил их сюда. И не давал никому, — подтвердил он. — Они у стены коровника возле компостной ямы были воткнуты.