Книга Прощу твою жестокость, страница 15 – Анастасия Долгих

Чувствую, как мама крепко обхватывает мои дрожащие руки своими.

— Анютик, да что же это?! — охает она. — Пошли, расскажешь всё нормально.

Мама осторожно ведёт к дивану и присаживается рядом. Теперь уже она крепко обнимает. Так хорошо. Уютно. Спокойно. Почти как… в его объятиях.

— Я… дура. Думала, что умнее всех. Приеду в Москву, попою, потанцую. Всем так понравится, что они офигеют и пачками к моим ногам упадут, — начинаю с ироничным смешком. — В реальности всё было иначе. Приходилось пахать. Много и долго, но это ладно. Больше всего меня коробило от мерзких предложений так называемых «спонсоров». Те хотели получить моё тело взамен на деньги и поддержку, — морщусь от отвращения. — Их тоже было немало. Я всех игнорировала. Если другим нормально — не значит, что и мне зайдёт. В целом устраивало, как всё шло. Ну не будет огромной популярности — и ладно, я не очень-то этого хотела. Но индустрия диктует свои правила: нужно окупаться, чтобы в тебя и дальше продолжали вкладывать. Больше песен. Больше выступлений. Больше просмотров, лайков, прослушиваний. Всего — больше! В последнее время я начала сильно проседать. Однажды свалилась в обморок от усталости, потому что не могла нормально спать и есть несколько суток. Всё было урывками. Потом начались проблемы со здоровьем, — продолжаю, глядя куда-то в угол комнаты, будто там спрятаны все мои невысказанные страхи. — Голова кружилась, тошнило по утрам, а сил не было даже на то, чтобы встать с кровати. Я отмахивалась: «Просто переутомление», «Надо больше спать», «Это всё из-за графика». Но однажды поняла — дальше так нельзя. Пошла к врачу.

Мама молчит. Крепче прижимает к себе. Её тепло сейчас — как спасательный круг в бушующем море.

— Оказалось, всё серьёзнее, чем думала. Гормональный сбой, хронический стресс, истощение… доктор сказала, что нужно срочно менять образ жизни. А ещё… у меня киста на яичнике операбельная и доброкачественная, но факт в том, что из-за неё я не смогу забеременеть. А Никита… мы с ним хотели детей. Очень. Алинка сказала, что он даже предложение сделать собирался. Врач пока никаких гарантий без дополнительных обследований не даёт. Может, восстановится после операции моя плодовитость, а может, и нет…

Слова падают тяжело, будто камни. Наконец-то произношу их вслух. От этого становится одновременно и легче, и невыносимо больнее.

— Я не знала, как сказать ему об этом. Боялась, что он во мне разочаруется. Как… — прикусываю язык и поднимаю печальный взгляд на маму.

— Договорила бы уже, раз начала, Анютик, — вздыхает она с грустью. — Как папа разочаровался во мне. Продолжай, доченька.

— Ник… говорил, что хочет большую семью, чтобы дети бегали по дому… — голос предательски дрожит. Я делаю паузу, сглатывая комок в горле. — В итоге решила ему признаться и уйти, чтобы попробовал завести семью с другой девушкой. До этого пыталась держаться. Говорила себе: «Это не конец. Ты справишься. Ты сильная». Но каждый день просыпалась с ощущением, что меня раздавило бетонной плитой. Музыка больше не приносила радости. Сцена стала чужой. Я пела, но без души.

Слезы льются ручьём. Рыдаю, уткнувшись в мамино плечо. Впервые за долгое время чувствую не только боль, а ещё и облегчение. Как будто вместе со слезами выходит всё то, что так долго держала внутри.