Книга Жажда, страница 71 – Анна Котляревская

— Тебе лучше больше никогда не звонить мне, – прошипела я, поднимая трубку. Только я зашла в больницу и номер предателя тут же высветился на экране.

— У меня благие намерения, красавица, – сладко до тошноты выдал Арслан.

— Тебя не достаточно раз в задницу отправили? – остановилась посреди пустого коридора. Приходилось шипеть тихо, чтобы не поднять шум.

— «Первая боль ока моего», ты…

— Хватит нести эту турецкую чушь, Арслан! – крикнула я, не собираясь слушать этот бред.

— У вас в Украине, что так принято общаться с тем, кто признается в любви? – насмехался он.

Боже, хватит. Зачем я вообще говорю с ним? Надо заканчивать этот цирк.

— Если ты еще раз позвонишь мне или попробуешь навредить нам, каждое проклятое турецкое СМИ узнает о твоём предательстве, – бросила нож я.

В ответ услышала только насмешку.

— И если тебе до сих пор смешно, то просто знай, что наш сегодняшний разговор записан на диктофон, урод, – надеюсь, что нож добрался до своего места назначения… и отрезал ему яйца, по меньшей мере.

— Не посмеешь… – вот она растерянность. А держать чужую жизнь в тисках, оказывается, приятно.

— Ха! Посмотрим, Арслан, – хмыкнула я. – И может, карьера промоутера тебя больше не интересует, но репутация… уверена, что очень важна для тебя. Жаль, что скоро она будет изрядно подмочена. Интересно, полезет ли вслед за этим скандалом другие? Ибо такие, как ты… никогда не останавливаются на одном дерьме, да? – судя по молчанию на той стороне, я все глубже загоняла нож. – Хорошего дня, ублюдок! – отключилась я.

Внутри разливалась агония. Держалась я уверенно, но пока говорила это все, семь потов сошло. Даже голова немного закружилась. Наверное, от нервов. Или потому, что ничего сегодня не ела. Но надо навестить маму Симгей сначала…

Немного побыла с женщиной, прежде чем та уснула. Показывала ей наши фотографии с Демидом. Маме Симгей понравилось. Выглядела она уже лучше. Бледные щеки начали румяниться, а их обладательница уже возмущалась врачам, чтобы те пустили ее домой. Это у них с Демидом, наверное, семейное – не сдаваться.

Из палаты я вышла, разглядывая фотку возлюбленного в телефоне. Сфотографировала на днях, когда он спал… Длинная челка упала на глаза, губы блаженно растянуты, мышцы расслаблены… Прикрыто только самое сладкое место… Мой сексуальный турок… Такой счастливый на фото. Если он такой, то и я чувствую себя счастливой… Может, мы часто ссоримся, срываемся… возможно, сочетание наших характеров – не идеальное, но сочетание наших сердец – это самое идеальное, что я видела… В такие трудные моменты понимаешь, насколько тебе дорог человек и что ты готов ради него сделать… Понимаешь, что любишь. Да, я люблю его. Теперь я знаю, что это за чувство. Теперь я знаю, что ради него хочется жить и умереть одновременно.

Из больницы я вышла с влажными глазами. От счастья, которое дарует моя влюбленность. Но и от боли, потому что не могла признаться в своих чувствах ему прямо сейчас. Но очень хотела…

Резкий укол в шею вошел в меня, стоило свернуть по улице. Я пискнула, попадая в плен двух амбалов. Черные костюмы, рации в ушах, каменные лица… Это последнее, что я увидела, прежде чем наступила тьма…

И только любовь может спасти меня от нее…

Алина

Первое, что я чувствую – это стук сердца. Быстрый и сильный. В кромешной темноте, среди собственной паники. В секунду три удара. Панических, с эхом. Сердце уже знает то, чего не знаю я. А может быть, это лишь побочное действие вещества, которое вкололи мне в шею. Мозг начинает просыпаться с каждым сердечным спазмом. Чувства возвращаются слишком медленно, словно каждое нервное окончание оживает и искрится под ударом ужасающей бури.