Книга Жажда, страница 28 – Анна Котляревская

Демид злится. Снова не понимаю почему.

— Это не то, что я хочу видеть, – сухо отвечает. – Закрой и больше никогда не открывай, – приказывает и достает футболку из другого шкафа.

— Но почему? Это же твоя гордость… – мне хочется понять и достучаться до него.

— Это мой стыд! – с рычанием разворачивается мужчина. Красный как рак. Кулаки сжимает…

Боже. Что с ним? Я все понимаю… То есть не понимаю… Как бы там ни было, но ведь награды не могут быть постыдными.

— Демид, возможно, жизнь сложилась не так, как ты хотел… но награды это в любом случае гордость…

— Ты хоть раз можешь замолчать и поступить так, как тебя просят, Алина? Просто принять то, что я говорю! – срывается. Я в шоке от такого наезда.

— Ведешь себя как кретин! – отвечаю ему в такой же форме.

— А ты свое любопытство унять не можешь, – закрывает шкаф с грохотом.

— При чем здесь любопытство? Может я волнуюсь за тебя… – сама не знаю, когда это я начала за него волноваться… но, очевидно, что-то происходит. – Все же после этой ночи…

— Что после этой ночи? – снова налетает на меня. Чувствую себя такой беззащитной перед ним.

— Ты мог бы быть более откровенным со мной… – говорю тихо, хотя самой хочется накричать на него.

Молчит.

— Это была только игра, Алина.

Слова жестоко бьют меня по лицу. Настолько неожиданно, что я оставляю пощечину на щеке турка. Козел!

Вся дрожу от злобы и обиды. Да, это были мои слова… Но ведь… Психую, не могу! Это не было игрой! Не для него, я знаю! А теперь он готов это сказать, лишь бы правду не говорить! Больной!

Собираюсь моментально, Демид выходит за мной, уже не такой красный.

— Алина…

— И чтобы я тебя больше никогда не видела! – он очень ошибается, если думает, что я буду терпеть подобное.

Игра, значит, игра. Закончили играть. Финита ля комедия.

Демид

Три дня подряд, кроме боксерской груши, перед глазами ничего не видел. Пытался выбить дурь, засевшую ядом в моем мозгу. Думаю, название этой дури уже хорошо известно… Алина. Бешеная девчонка, от которой в груди печет. Точно Луна, потому что отражает свет… а в моем случае – тьму. Понимал одно, на этот раз, я сам довел ее. Все прокручивал в голове каждое ее слово, каждый взгляд…

Может, я волнуюсь за тебя… звенело в моих ушах. Волнуется… Сука, ты точно кретин, Демид. И, пускай, даже мне было странно это слышать… все же после этих слов она не заслуживала лжи. Сказал, что это игра. Поехал башней. Все запуталось с самого начала, но игрой для меня это точно не было.

До сих пор на языке чувствовал виноградный вкус ее кожи. До сих пор мозги опьянело осознавали реальность. До сих пор уши помнили страстные стоны. До сих пор что-то внутри мечтает прижать эту украинку к груди, почувствовать ее размеренное дыхание… увидеть ее сонные глаза с утра. Груша не заслуживала того, что я сделал с ней, вспоминая все в подробностях. И Алина не заслуживала моей грубости. Я так одержимо хочу узнать ее, но впустить в свою душу не могу… Дело не в девушке, дело во мне. В прошлом, которое я не хочу выпускать. Но и свою Луну отныне тоже не могу отпустить…

Похмелье от этой украинки безжалостное. И, кажется, не пройдет, пока я ее не увижу.

Еще и в СМИ разлетелись наши фотографии с Кариной. И что, самое интересное, в турецких СМИ. Нечем, блять, этим журналистам заняться. Даже в Украине следят за мной. Здесь я мало публичный человек, поэтому мной не интересуются. А вот в Турции… даже десятилетие отсутствия не смогло стереть мое позорное падение. Время не лечит. Ошибки не исправляются. И ничто не дырявит сердце так, как ты сам.