Книга Жажда, страница 20 – Анна Котляревская

— Интересно у нас получается. Скандалим, целуемся, потом извиняемся… – меняю тему, улыбаясь.

Его тьма все же начинает растворяться в теплом меде. Он смотрит на меня и тоже улыбается.

— Может, на этот раз пропустим часть со скандалом и перейдем сразу ко второму пункту твоей схемы? – этот вопрос заставляет меня подавиться. Его тембр звучит так соблазнительно, что я начинаю нервно жевать соломинку.

— Диомед… – говорю не своим голосом, а он морщится.

— Демид, Алина, просто Демид, – повторяет он, тем самым шокируя меня.

— Так я вошла в твой ближайший круг? – недоверчиво спрашиваю.

— Не вижу смысла поднимать новый скандал из-за имени, – умело уворачивается от вопроса.

— Настолько сильно хочется целоваться? – жмурю взгляд, посмеиваясь.

— Подловила, – он растягивает бородатые щеки в улыбке и делает глоток кофе. – Диомед – это имя, которое дали мне родители. Оно не совсем турецкое, скорее, мама в нем видела отсылку к древнегреческой мифологии. Но так официально меня мало кто называл, кроме нее. Особенно в Украине это слишком сложно, я сократил до Демида.

— Зачем же ты меня так мучил? – подкладываю руки под щеки и сверлю его взглядом.

— С тобой, Алина, я многое делал, не имея адекватных на то причин… – признается он.

Я пялюсь на него завороженно, потому что и сама это чувствовала. Будем откровенны, прислушиваясь к адекватности, половину моих истерик можно было бы и не устраивать. Так по-детски, но получается, что нам нравится раздражать друг друга?

— Забудь, – просто добавляет он. Мне это не очень понравилось… – То есть не потому, что я отрекаюсь от своих слов, нет… Просто у нас в Турции это как слово паразит. Если что-то не очень важно, мы говорим «забудь», – объясняет мужчина.

— Хм-м… – задумчиво тяну я. – Может, это важнее, чем кажется…

К моему дому мы едем молча. Моника прижалась к Дексу. Ох, Мона, что же эти турки делают с нами? Демид включил какую-то турецкую песню. Она негромко играла, расслабляя меня. Так спокойно было… вся кабина заполнилась кофейным ароматом. А вот и мой дом.

Мы с Моникой выходим из машины, нужно прощаться с Демидом.

— Какие у тебя планы на вечер? – неожиданно спрашивает он, опершись на машину. – Может, поужинаем вместе? – за темными очками скрывается взгляд, но я знаю, что он смотрит на меня неотрывно.

Тянусь к нему, поджав пальцы ног. Хорошо, что в кроссовках не видно. Целую его мягко в щеку и говорю:

— Приезжай в семь.

Чувствую, что он прижимает мою талию ладонью к себе.

— Приеду, – поправляет прядь волос, что выбилась из моего хвоста.

Чёртов мужчина постоянно волнует меня. То до истерических приступов, то до тахикардических…

Домой иду, растягиваясь в нелепой улыбке. Захожу и сразу приказываю Монике бежать в душ мыть лапы. Наш обряд после прогулок она знает.

Со второго этажа слышу быстрые шаги. Мама выбегает, радостно хлопая в ладоши. Да, мы с ней вместе живем. Отец ушел из жизни рано, так что мы всегда были вдвоем. Может показаться, что жить с мамой трудно, но путешествуем мы часто и врозь, поэтому успеваем соскучиться друг за дружкой очень сильно.

— Бриллиант мой, кто это был? – клокочет она. Ну, мама, ничего от нее не скроешь! – Очень статный мужчина!

— Мама, у тебя же зрение плохое?! – смеюсь я, потому что у этой женщины, как надо, сразу и зрение и слух сверхъестественный появляется.