Книга Вернись моим светом, страница 16 – Алёна Шахнина

Я спустился к старому причалу — к месту, которое всегда будет значить больше, чем пристань. На пирсе лежала фигура, и сердце сжалось до боли от осознания, что она здесь. Но не сидит, уставившись в реку. Ускорив шаг через нарастающее волнение, скрипя мокрым песком, я дошел до кустов.

Камыши местами примяты и сломаны — Вася настырно протаптывала себе дорожку, по которой теперь шел я. И когда пирс оказался на расстоянии вытянутой руки, замер на месте.

Василиса лежала на деревянных грязных досках, свернувшись клубочком. Под головой сумка, под щекой — ладонь. Спокойное, ровное дыхание спящей Васи стало самым успокаивающим звуком на свете. Я смотрел на неё — все такую же красивую, как раньше, теми же глазами, что смотрел восемь лет назад. Тревога сменилась нежностью, желанием прикоснуться, убрать волосы с лица. Кажется, я проигрывал в собственной войне с чувствами, которые с таким трудом удалось запихнуть в самый темный чулан своего подсознания.

Я бы мог смотреть на неё вечно. Но умная, рациональная часть меня, та, что помогает выживать, понимала — нельзя. Я отправил матери Василисы сообщение, что нашел её, и скоро привезу домой. Потом медленно, аккуратно обошел пирс, чтобы не напугать, и остановился рядом с ней.

Почти невесомо притронулся к её руке, и кожа под пальцами оказался холодной, как камень. От моего прикосновения Василиса открыла глаза, приподнялась на руке и посмотрела на меня ещё плохо работающим зрением.

— Ник… — сказала она тихим, хриплым от сна голосом и села, свешивая ноги.

— Родители потеряли, беспокоятся, — произнес я, наблюдая за тем, как она потирает пальцами глаза, пытаясь убрать остатки сна.

— Вот… блин, — спохватилась Вася и нащупала сумку позади себя. — Звук не включила на телефоне.

— Я уже написал, что ты в порядке.

Она перестала суетиться и оставила сумку на месте. Её растерянный взгляд застыл на реке, откуда легкий ветер нес прохладу. Вздрогнула и обхватила себя руками в попытке согреться.

Я должен был отвезти её домой, а потом вернуться к себе. Но вместо этого стащил с себя кофту и накинул на её плечи. Она приняла мою вещь спокойно, без отрицания, с тихой благодарностью. Засунула дрожащие руки в рукава и укуталась в ткань, утыкаясь носом в воротник.

Я забрался на пирс и сел рядом. Не настолько близко, как раньше, когда мы почти прижимались плечами, а сохраняя дистанцию. Между нами проходила невидимая, но достаточно толстая стена величиной в обиды, недомолвки и восемь лет разлуки.

Мы молчали. Но тишина между нами не была неловкой, какая она обычно между людьми, которым нечего друг другу сказать. Она иного рода, когда беседа ведется на ментальном уровне, когда тела говорят за нас.

Наверное, я должен спросить — почему она здесь ночью, что у неё случилось. И я хотел знать, но не хотел снова лезть в её жизнь. Я не хотел узнавать новую, взрослую Василису, потому что боялся — она осталась прежней. Той, кого я любил. Той, чье возвращение так долго ждал. Лучше не знать, лучше пусть она будет другой, чужой, не моей Васькой, с которой я вырос. И когда она снова уедет, мне не будет снова больно с ней расставаться.

Глава № 9 Василиса

Я куталась в кофту, и кожа жадно впитывало тепло. Не мягкой ткани, а тела. Это было тепло того Ника, которого я знала, только запах был другой. Раньше он носил резкий, вонючий одеколон, теперь это что-то мягкое, взрослое, дорогое. Прежний Ник перебивал парфюмом запах сигарет — его отец всегда курил в квартире. Сейчас запаха табака нет.