Книга Кавказ. Не та жена, страница 22 – Галина Колоскова

— Она… – голос срывается, и я не стыжусь этого. – Она та, кого я люблю всю жизнь, начиная с первого класса. Я отпустил её тогда. Не помешал её замужеству. Думал, будет счастлива. За легендарную личность выходила. И ошибся. Больше не отпущу. Ни за что. Никому не отдам.

Молчание на том конце провода затягивается. Знаю, он взвешивает соотношение рисков и выгод. Мою просьбу и возможные последствия.

— Хорошо, – выносит он вердикт нашему будущему. Его голос не изменился. Остался таким же ровным, спокойным. – Он получит звонок. Один. Последнее предупреждение, чтобы оставил её в покое. Все проверки прекратятся. Но, Марк… – в голосе давнего друга семьи появляется оттенок воспитательной линии, почти отеческий. – Ты хорошо понимаешь, что делаешь? Ты ввязываешься в серьёзную историю. У него длинные руки. Готов отвечать?

Я смотрю в окно. На ночной город, на огни, на отражение собственного лица в оконном стекле – решительное, почти незнакомое.

— Я знаю. И я готов. Спасибо, Сергей Петрович. Я этого не забуду.

— Здоровья ей. Жду приглашения на свадьбу, – коротко бросает он и кладёт трубку.

Я опускаюсь в кресло. В ватное тело постепенно возвращается сила, дрожь уходит. Сделка с совестью заключена. Я воспользовался давним обещанием. Призвал могущественного джинна, для защиты своей принцессы.

И теперь знаю точно. Я не отступлю. Буду рядом с ней. Не давить, не требовать. А помогать, поддерживать пока Аминэт не окрепнет. Дожидаться, когда она перестанет вздрагивать от каждого звонка, от громкого слова.

А потом… Покажу мир, который она давным-давно должна была увидеть. Не из окна своего золотого дворца, а по-настоящему. Мы поедем в Париж, в Рим, на Бали. Буду водить её по музеям, выставкам. Она сможет говорить обо всём, что чувствует, не боясь осуждения. Стану слушать её умные речи, смотреть, как светятся восторгом яркие карие глаза.

Я утоплю её в любви. В такой, о которой она и не мечтала. В заботе без упрёков. В уважении без условий. В нежности без требований. Я подарю ей свободу. Не от чего-то, а для. Для счастья. Для жизни. Для себя.

Она этого достойна была. Моя восточная красавица. Моя Аминэт.

Беру ключи от машины и покидаю дом. Впереди долгая дорога к женщине, которая навсегда в моём сердце.

Аминэт

В мастерской кипит работа. Три швейные машинки гудят в унисон, создавая симфонию труда, заглушающую голоса сомнений в моей голове. Мы готовим большой заказ для краснодарского магазина, и каждая минута на счету. Я ношусь между столами, проверяю качество строчки, подношу нитки, пытаюсь вести учёт в тетради. Вся в работе, в поту, в концентрации. Это моё лучшее лекарство. Пока я здесь, я – не обманутая жена. Я – ремесленник. Хозяин. Пусть и очень неумелый.

Дверь с колокольчиком, повешенным для уюта, звенит. Не оборачиваюсь, кричу через плечо:

— Здравствуйте! Если насчёт работы – проходите, если принесли заказ – оставьте на столе, я сейчас подойду!

— Здравствуй, Аминэт, – раздаётся мужской голос. Глубокий, спокойный, с лёгкой, едва уловимой ноткой улыбки.

Я замираю. Голос… Знакомый. Тёплый. Из другого времени. Из другой жизни. Я медленно поворачиваюсь.

В дверях, залитый полуденным солнцем, стоит Марк. Одноклассник, при взгляде на которого в душе разливается тепло. Слышала, что работает в «Газпроме». Он почти не изменился. Немного возмужал, потяжелел, поседел у висков. Но всё тот же спокойный, уверенный в себе взгляд. Та же лёгкая небрежность в дорогой, приличной одежде. Марк выглядит в моей скромной мастерской, как инопланетянин, сошедший с космического корабля. От него пахнет дорогим парфюмом и деньгами. Хорошо знакома с ароматами их обладателей. Не такими крикливыми средствами, как у Накара, а тихими, надёжными.