Книга Не делай этого…, страница 3 – Галина Колоскова

Громкий «ик» и испуганный взгляд, брошенный через дорогу, говорили о том, что знает.

— Сам ты чёрт! Или дружишь с ним, раз приехал проститься с ведьмой!

— Что ты мелишь? – вступил я в разговор. – Какие «ведьмы»? Вы что, спятили тут все? Какой век на дворе, забыли? Инквизиции и костров нет давно.

— Не скажи… – Одутловатое лицо пьянчуги вытянулось. – Видел бы ты то, что я, – изменил бы мнение.

— Чего ты видел такого, что при воспоминании подбородок дрожит, ссыкло? – Мишка громко рассмеялся.

— Посмотрел бы я на тебя… – Мужчина замолчал и отвернулся, выказывая полное нежелание общаться с теми, кто не верит его словам.

Я вспомнил о нескольких бутылках пива в багажнике.

— Не обижайся. Как тебя звать? Меня Андрей. Похмелиться хочешь?

— Хочу! – моментально отреагировал пьянчуга, вызвав новый приступ смеха моего друга. – Аркадий меня зовут.

Я отправил Мишку за пивом, а сам продолжил расспрос.

— Что же ты видел, Аркадий?

— Слишком многое. Оказался не там и не в то время, и за это могу ответить, если что…

Он снова замолчал. Я начинал нервничать. Желание поскорее убраться из деревни росло с каждой минутой.

— Давай без загадок. Я никого и ничего тут не знаю, а значит, и сказать никому не смогу, не бойся.

— А я не людей боюсь.

— А кого же?

— Того, кто за ними стоит.

Мужчина опустил взгляд в землю, и вовремя, иначе заметил бы появившуюся на моём лице усмешку.

— Ты за полоумного дурочка меня не принимай. Я, между прочим, сын учительницы, так что книжек в детстве достаточно прочёл. Юность, правда, не задалась. Любовь безответная, так сказать сломала жизненные планы…

Аркадий махнул рукой, не заметив в моих глазах желания выслушивать печальную историю, и, поправив полы изрядно мятого пиджака, продолжил отвечать:

— Пожар тут у нас был на соседней улице больше года назад. Дом Кирюхиных сгорел вместе с жильцами. Так вот я свидетелем был. Не по собственной воле, конечно. Заснул пьяный возле забора ихнего. – Он почесал затянутый щетиной подбородок, словно вспоминая картинку из прошлого или решая, говорить ли правду. – Хорошо дом горел, надо сказать. Сразу с нескольких сторон занялся, как будто пламя враз во всех углах из земли возникло.

— Из земли? Такого не бывает. Разве что дом стоял на месте нефтяной скважины…

— А я что говорю, – перебил Аркадий. – Сам немало удивился, протрезвел даже. Через забор перепрыгнул, бросился к окнам, хотел выбить, хозяев разбудить, но не тут-то было. Огонь ветром раздуло на глазах, по окнам пламенем полоснуло так, что еле отпрыгнуть в сторону успел, будто знал он, что я хочу людей из беды вызволить, и не дал…

— Кто «он»? – Я с трудом разбирал слова бормотания свидетеля пожара.

— Огонь, кто! Что тут непонятного?

— Живое пламя?

— Вот! – Аркадий ткнул в меня пальцем. – О чём и говорю-то! Живое, но только не мужиком был огонь, а бабой!

— Ну, ты даёшь! То он, то она. – Я хохотнул, чем обидел рассказчика.

Тот ненадолго замолк, опустив голову. Я не стал торопить, давая время обдумать слова, а не молоть чушь несусветную, но Аркадий продолжил, настаивая на правдивости собственных слов.

— Не хочешь– не верь, только языки пламени напоминали силуэт женский, и смех я слышал. – Он, вскинув взгляд, перешёл на шёпот. – Тебе не понравится, чей… Бабки твоей, что умерла через полгода после пожара!