Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 145 – Яна Ланская

— Калории? — я пытаюсь возмутиться, но получается только всхлип.

— Ага. — Его язык проходится по мне ещё медленнее, ещё глубже, нажимает именно там, где

нужно, и я выгибаюсь дугой, вцепившись в его волосы.

Я проглатываю конфету. Она уже растаяла, оставив только сладкое послевкусие. Тянусь за

следующей, но рука не слушается, всё тело занято тем, чтобы не рассыпаться на атомы от того,

что он там вытворяет.

— Петя... — шепчу я, запрокидывая голову. — Не останавливайся.

— Ни за что, — выдыхает он мне прямо в пульсирующую плоть, и я вздрагиваю.

Он сосредоточенно работает языком. Водит им по самым чувствительным точкам, то ускоряясь,

то замедляясь, доводя до исступления. Я уже не контролирую свои стоны. Мне плевать на

вечеринку внизу. Мне плевать на весь мир.

Есть только его рот. Только его язык. Только это нарастающее, пульсирующее удовольствие,

которое разливается по всему телу.

Я сжимаю бёдрами его голову, но он разводит их руками, не даёт закрыться.

— Не прячься, — шепчет он, не отрываясь. — Я хочу видеть, как ты кончаешь, Мэри.

— Я уже скоро... — выдыхаю я, предупреждая.

Его ласки становятся всё интенсивнее. Петя давит языком сильнее, проникает пальцами глубже,

ровно туда, где уже всё горит и пульсирует.

Посасывает мне клитор и ритмично вводит в меня пальцы. И я взрываюсь.

Кричу. Сжимаю его волосы. Выгибаюсь так, что, кажется, сейчас сломаюсь пополам. Дрожу так,

что мир рушится.

А он продолжает. Вылизывает меня до последней дрожи, до последнего вздоха, пока я не

обмякаю на мокрых от нас простынях.

— Вкусная, — шепчет он, поднимая голову. Его губы блестят, глаза горят. Подползает выше,

нависает надо мной. — Самая вкусная.

Он подтягивается ко мне и целует в губы. Я чувствую свой собственный вкус на его языке и

сладость от конфет.

Много сладости.

Просыпаюсь оттого, что мне жарко и нога затекла.

Очень жарко и очень затекла. Будто тысячи муравьёв забрались под кожу и устраивают забеги.

Но мне хорошо, потому что мы вместе. И даже не хочется открывать глаза, потому что боюсь,

что всё это сон. Что сейчас я открою их и окажусь одна в своей комнате, а всё вчерашнее

окажется просто глюком уставшего мозга.

Но я чувствую его дыхание на своей шее. Его руку на своей груди, его ногу, перекинутую

через мои бёдра, будто он боится, что я сбегу обратно в Белград.

Открываю глаза.

Солнце пробивается сквозь огромные окна, рисует полосы на паркете и простынях. Петя спит,

уткнувшись носом мне в затылок, и размеренно дышит.

Я осторожно поворачиваюсь, чтобы видеть его лицо. Расслабленное, беззащитное, с чуть

приоткрытым ртом. Он такой милый сейчас, беззащитный. Усмехаюсь, что этот очаровательный

мальчик угрожал мне вчера шуруповёртом, и провожу пальцем по его скуле. Петя тут же

реагирует и прижимается щекой к моей ладони.

— Ммм... — мычит он, не открывая глаз. — Ты чего?

— Соскучилась.

Он открывает глаза. Зелёные, яркие, сонные.

— Доброе утро, Мэри!

— Доброе утро, Кейл, — улыбаюсь от того, как он корчится и сжимает руки на моём теле.

Мы лежим переплетённые и молчим. И в этом молчании для меня так много смысла, что я его

весь ещё понять не могу. Я глажу его грудь, он водит пальцами по моей спине, и это такое

счастье, что мне хочется плакать.

— Маш, — говорит он вдруг серьёзно, а я наслаждаюсь его голосом с утренней хрипотцой и даже