Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 103 – Яна Ланская

вообще не наша вина. Ты не сделал ничего плохого, ты был хорошим сыном и братом. И есть.

— Да понимаю…

Нас прорывает, и мы беспорядочно начинаем делиться друг с другом болезненными

воспоминаниями. Я рассказываю про родителей и Лизу, Петя, как его мама и дети переживали

развод. Мы говорим, говорим, говорим, и в этой темноте, делясь своими самыми больными

историями, я понимаю, что мы становимся ближе. Секс так не сближает. Это другая близость.

Глубже и намного ценнее.

— Тебе же надо тик ток доснять, да? — неожиданно спрашивает Петя. — Можем у нас на лестнице

снять.

— Забей, — машу рукой. — Какие нафиг тик токи, когда тебе плохо? Похрен вообще. Сама

разберусь.

И вдруг дружеская, тёплая атмосфера между нами пропадает. Её сжигает зелёное пламя в его

стремительно чернеющих глазах.

— Мэри, — вырывается у Пети хриплый, срывающийся шёпот, больше похожий на рычание, и он

обрушивается на меня, как лавина.

Его губы находят мои, и без всяких промедлений его язык вторгается в мой рот, вышибая из

головы все лишние мысли.

— Петя, стой! — Останавливаю его, когда он начинает срывать с меня платье так страстно, как

ни одной героине не снилось. Но в книгах не носят винтажный Ив Сен Лоран. — Петя! У меня

винтажное платье! Осторожнее!

Петя замирает, пытаясь понять, что я от него требую, я пользуюсь его промедлением и сама

начинаю расстёгивать его рубашку. Я сражаюсь с каждой пуговкой, как с врагом. Я тороплюсь и

хочу скорее прикоснуться к нему кожа к коже.

Петя аккуратно стягивает с меня платье и замирает. Его взгляд, полыхавший страстью секунду

назад, прилипает к моим ногам. Меня саму возбуждает эта эстетика. Чёрные тончайшие чулки,

доходящие до середины бёдер, изящные подвязки, кружевной пояс и контраст с бледной кожей.

Дыхание у него срывается.

— Блядь, — выдыхает он, и в одном слове передаёт мне весь свой восторг, одержимость и

дикое, животное желание. — Колготки заебись, конечно. Но это…

Я не отвечаю, просто смотрю на него, чувствуя, как под его взглядом загорается каждая

клеточка моей кожи. Он медленно, уже не спеша наклоняется ко мне. Его большие, горячие

ладони ложатся на мои бёдра, пальцы скользят под края чулок, исследуя разницу между капроном

и пылающей кожей. Он целует внутреннюю поверхность моего бедра, прямо над застёжкой, и его

губы оставляют на коже влажные, горячие следы. Поцелуй за поцелуем, он всё ближе

продвигается к тому месту, где заканчивается кружево и начинаюсь я.

Когда его язык касается меня, я резко дёргаюсь от остроты ощущений, и вдруг меня осеняет,

что хоть я и сейчас нахожусь в высшей точке наслаждения и счастья, я за сутки морально

устала от этого эмоционального маятника.

— Петь, — осторожно оттягиваю его от себя за волосы, — больше не игнорируй меня, как

сегодня, пожалуйста. Давай всегда честно и открыто разговаривать.

— Мэри, — Петя смотрит на меня совсем обезумевшим взглядом, его губы блестят от моей

смазки, а на лице полнейшее недоумение. — Ты реально сейчас хочешь об этом поговорить?

Просыпаюсь от нежных покусываний моей мочки и ладони, плавно скользящей по моему животу. Не

открываю глаза сразу. Жмурюсь, растягиваюсь под одеялом и ловлю себя на мысли, как это

приятно и ново. Просыпаться не от тревожного гула мыслей в голове и не от ожидания новой