Книга Близкие враги, страница 15 – Наталья Соболевская

— Я в кабинет, меня до вечера не беспокоить, — поднимаясь со стула, сказал Марат, когда проглотил всё мясо, что лежало на общей тарелке, и что странно, даже не лопнул.

— Я хотела с тобой поговорить, — обратилась я к Воронцову.

— Марат же сказал — не беспокоить, — тут же вставила Оксана свои пять копеек, но под грозным взором любовника сникла.

— Хорошо, приходи через десять минут.

Ровно через оговоренный срок я стояла у дверей кабинета, морально готовилась к разговору, то есть вытирала мокрые ладони о юбку, и успокаивала нервы, медленно вдыхая и выдыхая.

— Войди, — отозвался Марат, когда я постучалась. — Только дверь за собой плотно закрой.

Переступив порог, прикрыла дверь, как и просили, потому что пришла я договариваться, а не ругаться. Проблема только состояла в том, что оказалась я в кромешной тьме, хоть глаз выкалывай — ничего не видно, вообще.

Предположу, что не только шторы задвинуты наглухо, но и жалюзи опущены вниз. Один единственный источник света — тусклая декоративная лампа в углу, освещал лишь один предмет — себя, ну, может, ещё сантиметр пространства вокруг.

Воронцов — точно упырь, только они днём сидят в темноте, им так комфортней.

Наощупь двигаюсь вглубь комнаты, жду, когда глаза привыкнут к темноте и станет хоть что-нибудь видно. Воронцов тоже как назло молчит. Он сам-то где? Сидит за столом в кресле, наблюдает, как я, топая по одному месту носком несколько раз, прокладываю себе дорогу? Да, потешно, наверное, смотрюсь со стороны. Хотя как в таких потёмках можно что-нибудь разглядеть.

Кожей ноги в районе икры по касательной задела что-то мягкое. Наклонилась, пощупала и решила: «Вот оно, моё спасение — диван».

Присела. Блин, что-то не то! Высоко и неудобно. Поёрзала. Моя попа прямиком угодила на… свёрнутый плед?

Озарение, куда я примостилась, спустилось на мою голову как гром среди ясного неба, после того, как подо мной «свёрнутый плед» сначала тяжко вздохнул, а потом заговорил человеческим голосом:

— Что ты творишь?!

Засада! Как ужаленная отскочила в сторону и со всех ног рванула. Если бы мне на пути не встретился какой-то высокий и тонкий предмет, очень похожий на палку, вместе с которым я чуть не завалилась, наверняка бы лбом врезалась в стену.

— Анастасия, да ты, оказывается, садистка. Сначала накормила так, что я еле дышу, а потом пришла и давай на животе весело прыгать, вернее, почти на животе, — проворчал Воронцов и включил свет.

Та палка, с которой я обнималась, оказалась торшером, теперь уже сломанным. Отставив его в сторону, попыталась оправдаться перед Маратом.

— Я не специально, не видела, что ты лежал на диване. И я не прыгала, а поёрзала, как-то на автомате так вышло, чтобы почувствовать, что лежит подо мной, — говорю я и сама себе не верю.

Конечно, когда выключен свет, можно что угодно и кого угодно не разглядеть, но как не понять, что ты на живого человека уселась?

— Ладно, проехали, — Воронцов бодро принял вертикальное положение, наклонами головы в разные стороны размял шею и сел в кресло за письменный стол. — Присаживайся, я тебя слушаю.

Вынула из канцелярского стакана карандаш, верчу его в руках, внимательно разглядываю, как диковинку, и никак не соображу с чего бы начать.

— Марат, я согласна на всё, но от ресторана не откажусь, — выпалила я, так и не придумав красивую речь.