Книга Запах неотправленных писем. Пробуждение, страница 84 – Ляля Прах

Хелен ласково накрыла рукой ладонь Анны.

— Я могу объяснить, почему верное решение все никак к тебе не приходит. Но прежде выслушай, что я еще хочу сказать. Так получилось, что мой фонд поддерживает один центр, помогающий женщинам выйти из деструктивных отношений, и многие из них приходят к нам, будучи беременными. Конечно, психологи общаются с ними, поддерживая в такое нелегкое время. И в случае сомнений их всегда уговаривают оставить детей, каждый раз приводя разные доводы. Но по закону заставить их сохранить беременность нельзя, и некоторые из них все же решаются на убийство – позволь, я буду называть это убийством, как, наверное, и положено называть такое. Основная причина аборта – страх перед неизвестностью и нищетой. И если психологам не удается уговорить женщину, то аборт ей проводят, как правило, прямо там же, в клинике при центре, чтобы они не шли в какие-то непонятные полуподвальные помещения, подвергая реальной опасности и собственные жизни. А потом, спустя несколько лет, эти же самые женщины приезжают на роскошных машинах, в модных нарядах, привозят цветы к стенам этой клиники, как к Стене Плача в Иерусалиме, и рыдают так, что слышат те, кто сидит в этот момент в очереди на аборт. Порой, осознав, что их ждет такая же безутешная участь, они в последний момент все же решаются оставить ребенка. И сколько бы ни родилось после аборта детей, и сколько бы денег ни было заработано в свободном плавании – ничто не способно заглушить боль от осознания совершенной роковой ошибки, которую уже ничем и никогда не исправить. Ответы не приходят к тебе, дорогая, потому что ты думаешь там, где надо просто почувствовать. Ум уводит тебя от правды, а сердце возвращает обратно, поэтому внутри тебя война. Усмири свой рациональный ум и просто постарайся прочувствовать сейчас то, что я скажу тебе. Я верю в это, я видела… Нерожденные дети приходят к женщинам во сне, протягивают руки к маме, будто вопрошая: за что? За то, милый, что ты не мог защитить себя. За то, родная, что страх победил твою маму. За то, хорошие мои, что мама ваша и сама давно мертва.

Наступил понедельник. Все утро Анна собирала вещи. Хотя что там собирать? Чемодан детского, книги и игрушки, несколько ее платьев, фотоальбом и одноглазый мишка. Больше у нее ничего не было своего в этом доме. Даже золотые часы мамы Уолша и жемчужные серьги, что он подарил на день свадьбы, она оставляла здесь. Девушка положила их на туалетный столик, рядом с горкой разлетевшихся в субботу по полу жемчужин, в своей теперь уже бывшей спальне. Ей было не нужно чужого. Сейчас она уже ни о чем не сожалела, ни в чем не сомневалась. Вчера Хелен оставила ей новую книжку-«подружку». Анна почти всю ночь провела за ее чтением. И то, что открылось ей, наконец расставило все по своим местам.

Извращенные нарциссы, больные люди с искаженным восприятием эмоциональности, лишенные большей части человеческих чувств… Страница за страницей Анна узнавала своего мужа, в каждом примере она с ужасом находила подтверждение того, что все эти годы с ней просто играл, как с марионеткой, опытный кукловод, не способный ни на сострадание, ни на глубокую привязанность. Чувства других людей он использовал как способ манипулировать доверчивым сознанием. Ее муж был больным человеком, все это время пытавшимся свести с ума и ее саму, подменяя факты и отрицая очевидное. А она по своей неопытности верила ему больше, чем себе, и этим позволяла уничтожать себя день за днем.