Книга Мой ненавистный футболист, страница 78 – Лада Шведова

Когда я подходила к причалу, остальные уже собрались.

Маша вырядилась в белый сарафан и распустила волосы – свою гордость. Если бы на вольные упражнения можно было выходить не зализав волосы в хвост, Маша всегда бы получала оценку выше пятнашки даже без акробатики. Чисто за шевелюру – красно-рыжую, густую и блестящую.

Стоящий рядом с Машей Ваня оценил ее по достоинству – смотрел не отрываясь, и в глазах его светился чистый восторг. А говорят, Вик на меня как-то по-особенному смотрит… уж точно не так. Словно вот-вот чувств от радости лишится или с причала свалится в озеро, чтобы охладиться. Ваня выглядел так, будто ему это было необходимо.

Вик же стоял, облокотившись на перила чуть в стороне от Маши и Вани, и лениво поглядывал на противоположный берег озера. И выглядел непривычно – так, что я даже с шага сбилась. Вместо спортивных шорт и футболки, которая была велика ему на три размера, на нем были черные джинсы и черная майка, открывающая широкие загорелые плечи. На руке появились часы, волосы, как и всегда, были в беспорядке, но каком-то ином – Вик явно постарался. И сделал это зря, потому что в таком виде ему теперь нельзя в досуговый центр, его там на части порвут. Хотя, учитывая нездоровую тенденцию, порвут, скорее, меня.

Глядя на Вика, я пожалела, что не зашла в домик и не переоделась после ужина – на мне, как и в столовой, были потертые джинсовые шорты и футболка с рок-группой. А на голове покосившийся хвост. Но потом я решила, что сделала все правильно, ведь начни я еще и прихорашиваться… Так обычно выглядит начало конца. Да и ни одно нарядное платье не замаскирует мой фингал – он светил так, что остальное отходило на второй план.

Вик оглядывал меня с ног до головы, пока я приближалась. Уж не знаю, что там в его голове творилось, но он улыбался. А я постепенно замедляла шаг, оттягивая момент столкновения. Мы виделись перед ужином, но столько поменялось с тех пор! От волнения у меня кружилась голова и потели ладони, мысленно я перебирала варианты начала разговора, но все казалось глупостью несусветной.

В итоге Вик шагнул ко мне и подал руку.

Вот так просто? Мы уже держимся за руки?

В этом ничего такого… наверное. Мы с Виком уже делали это. Да и тот же Роман постоянно подавал руку, а мне и в голову не приходило возразить или увидеть в этом нечто особенное. Рука и рука. Не ахти какой контакт. Уж точно не причина застывать, сомневаться и трястись всем телом от мысли, что он возьмет меня за руку. Что мы соприкоснемся кожа к коже и, скорее всего, прогуляем так весь вечер. Что Вик будет поглаживать мои шершавые мозоли, чувствовать их. И пусть он говорил, что мозоли – часть меня, но… никому не нравятся руки, похожие на ноги. Никому.

Иногда на соревнованиях, да и на тренировках, замораживаются мелкие травмы, чтобы они не мешали выступать. Так я выходила на помост с замороженным коленом, когда повредила его на прыжке. Так я выступала с замороженной поясницей, когда нашим хореографом была девушка из художки, которая перестаралась с моей растяжкой. И заморозка поясницы ощущалась странно – холодком на спине, скованностью, а потом резким откатом, при котором чувствуешь, как онемение медленно отпускает каждый позвонок, и это хорошо и больно одновременно. И все это на спине, и все чувствуется…