Книга Мой ненавистный футболист, страница 43 – Лада Шведова

— Но… – забормотал Вик.

— Никаких «но», Громов! Посмотри на себя – весь бордовый и на помидор похожий! И ладно сам, девчонку зачем так замучил? За что?!

Боже, прозвучало так, словно я какая-то жертва.

— Почему это сразу он меня замучил?! – Я аж села от возмущения, хотя секунду назад была уверена, что встать не смогу в принципе. – Может, это я его?

— Потому что, юная леди, я его знаю.

— А меня не знаете!

— Теперь как минимум запомнил и уже боюсь, – Борисыч улыбнулся внезапно мягко, хотя Труха за такое покарала бы незамедлительно. – А теперь давайте, сладкая парочка, отлеживайтесь и на растяжку. Посмотрите, как другие играют в футбол.

— Что?! – возмутился Вик и тоже резко встал с травы.

— Урок хороших манер, Громов. Нельзя мучить девочек, их надо беречь.

Борисыч ушел к остальным, мы с Виком остались у барьеров. Посмотрев друг на друга без малейшего удовольствия, мы синхронно отвернулись. А потом наблюдали, как остальные строятся, выбирают капитанов и распределяются на две команды, чтобы сыграть в футбол.

Растяжка у Вика оказалась та еще.

Скажем так: он был намного ближе к бревну, чем к человеку. На девяносто девять и девять процентов состоял из древесины. Футболист, что с него взять… Хотя наша Труха всегда распиналась о важности растяжки для любого спортсмена. Как минимум это помогало избегать травм.

Однажды я почувствовала это на собственной шкуре, когда еще только училась крутить двойное сальто. Мы прыгали с батута или баллона для большей фазы полета: толкаешься изо всех сил, летишь вверх и выкручиваешь два сальто в воздухе. Но в этом обучении самое важное – поймать момент раскрытия, запомнить свое положение в пространстве и скорость, с которой крутишь элемент.

У многих на этом этапе случаются «глюки» – это когда кажется, что выкрутила два сальто и можно приземляться, а на деле находишься вверх ногами и раскрываешься тоже вверх ногами. И падаешь как повезет – на шею, на голову, на лицо… Тот еще опыт.

После такого «глюка» я упала на лицо ногами вверх.

Такое еще зовется «поймать швабру»: когда лежишь на животе, смотришь вперед и видишь впереди ноги. Обратная складка. И при падении с высоты это не только больно, но еще опасно и травматично, спина моментально говорит «пока». Моя выдержала только благодаря хорошей растяжке: я рано раскрылась, ухнула в поролоновую яму «шваброй», глаза налились кровью от мгновенной боли, но уже через пять минут я была на батуте, чтобы прыгать опять.

Будь моя растяжка хуже, я бы потом год восстанавливала спину – тогда я осознала это так ясно, что стало страшно. Может, даже впервые в жизни, потому что в детстве травмы не пугают. Кажется, что все моря по колено, а взрослые с их вечными стенаниями – занудные старики. Мол, отстань, Труха, я сейчас как прыгну, как прыгну… я все могу. Прошлые падения и травмы забываются и перестают быть чем-то значительным.

К семнадцати некоторые вещи доходят до разума, начинаешь прислушиваться к тренерам, беречься, а иногда даже бояться. Переосмысливать прошлый опыт. Хотя не сказала бы, что тревожность идет на пользу, без нее было проще.

— Выпрямись ты уже! – Я больше не могла смотреть, как Вик усердно наклоняется вниз с горбатой спиной.

Это же база! Основа основ – нельзя наклоняться с горбом, это не растяжка, за такое наш хореограф давно бы врезала Вику палкой по спине. И теперь мне тоже этого хотелось – ну невозможно смотреть! Лучше наклониться меньше, чем сделать это неправильно.