Книга Мой ненавистный футболист, страница 3 – Лада Шведова

Вместо ответа я загадочно улыбнулась – мол, фантазируйте на здоровье. Не признаваться же, что в свои семнадцать я толком не целовалась. Были странные попытки в похожем лагере в прошлом году, но о таком лучше забыть, как о ночном кошмаре. И уж тем более не стоило говорить, что с Романом мне целоваться ну вообще не хотелось.

Просто вся эта девчачья романтика не для меня.

Та же Лерка постоянно на кого-то западала, влюблялась и разочаровывалась, сохраняла на телефон фотографии знаменитых актеров, вела переписки с какими-то парнями, лила по ним горючие слезы – из нее бил фонтан эмоций. А из меня нет, совсем нет.

И вряд ли этим летом что-то изменится.

За ужином Елена Анатольевна перепутала меня с Леркой Локтевой, которую обещала оставить без ужина, и в результате я грызла зеленое яблоко, запивая его водой, а Лерка лопала гречку с обезжиренным кефиром – для гимнасток это плотный ужин. О путанице мы обе промолчали, потому что Лерка была моей подругой, и я знала – остаться без еды для нее смерти подобно: однажды после такого «лишения» она проглотила сырой гриб, найденный в лесу. Нам было по девять лет тогда, но все равно лучше не рисковать, ведь второй раз дело может не обойтись легким недомоганием.

— Что думаешь? – спросила сидящая рядом Жанна.

Мы наблюдали, как футболисты за соседним столом швырялись кусочками сочной курицы. Их тренеру до происходящего дела не было – он жевал бутерброд и добродушно улыбался тарелке.

— Ногомячники, – ответила я. – Всегда слабые соперники.

— Тоже так думаю, – кивнула Жанна.

Обычно мы с ней ладили плохо – между нами была та самая пресловутая заклятая дружба с кучей подводных камней, но общий враг всегда сближал до дружбы почти нормальной. Не хотелось признавать, но моя заклятая подруга была неплохим стратегом и вообще неглупой. Обо мне она была похожего мнения, поэтому мы и объединялись на короткий промежуток времени, чтобы разойтись потом по разные стороны баррикад.

Футболисты и впрямь выглядели чокнутыми и шумными, каждый день в столовой они неизменно затевали перепалки и швырялись друг в друга едой, хоть и были нашими ровесниками. Их тренер-великан казался милым добряком и широко улыбался, даже когда ругал свору неуправляемых парней. Это выглядело непривычно: тренер ведь должен быть строгим и смахивающим на тюремного надзирателя. Конечно, хотелось пофантазировать о другом отношении, но, увы, подростков иначе не построить, спортсменов иначе не воспитать. Как только та же Труха отпускала поводок, мы начинали отлынивать. Все, кроме Жанны.

— Но они шумные, – продолжила я. – И любят свой футбол.

— Было бы что любить! Скучнее него только легкая атлетика, – мы синхронно перевели взгляды на другой стол. Там обстановка выглядела спокойнее.

Легкоатлеты были разными по возрасту и полу, среди наших ровесников затесались и совсем юные спортсмены. Некоторые девчонки выглядели совсем взрослыми и больше походили на тренеров, но, возможно, это из-за роста и крупного телосложения. Их коллектив тоже был шумным, но поадекватнее футболистов – как минимум едой никто не швырялся, а шумели они в основном на улице, когда носились по лагерю друг за другом. Просто среди них было много мелочи, и обычно мы тоже выезжали с мелкими, тренировали их, приглядывали, но в этом году на них не хватило мест в «Карельских березках», и они отправились в другой лагерь.