Книга Первым делом самолёты, страница 82 – Лада Шведова

Похоже, выглядела она совсем жалко. Иванько покачал головой и снисходительно улыбнулся:

— Ветрова, хотите совет? В случаях вроде вашего лучше не молчать. Молчание имеет свойство приводить к еще большим потерям. Понимаете, о чем я? Стоило сразу сказать мне о Горском и его поступке. Да-да, я не первый год работаю и понял причину вашего прогула… и скажи вы мне сразу, я бы сделал курсанту выговор и сам бы поменял вам напарника. Если у вас до такой степени не складывается, зачем мучить его, вас, а заодно и меня? Я-то уж точно не хочу наблюдать вашу драму. Я учить вас должен, а не мирить. И поверьте, впечатлений о выговоре Горскому бы надолго хватило. Но теперь его тупость помножилась на ваши убеждения, что сдавать напарника нехорошо, или вашу жалость: мол, он исправится, ошибся и вообще дурак, а дураков жалеть надо. И что в итоге? Видео с дракой я посмотрел утром, через час после этого помятый Горский просил о смене экипажа, а еще через несколько часов вы идете от ректора с прибитым видом. Картина маслом.

Он был прав, конечно.

Юля и сама могла выдать похожую речь на следующий день после случившегося. Но вчера ей все виделось иначе. И да, стучать на Горского и правда не хотелось, потому что жалко дурака, потому что стукачество – последнее дело и всегда вызывает замешательство. А еще Юля девочка. Эта причина была самой весомой, пожалуй. И самой неловкой, потому что другим не понять того, что она испытывала каждый день.

У любого другого ее одногруппника глупый конфликт с Горским закончился бы потасовкой в общаге. Да даже разговором с Иванько! Это было бы… другое. Парни же. А Юля опять встряла так же, как с физруком: начнешь жаловаться – и ты плаксивая девочка, которая залезла туда, где ей не место, поэтому и ноет постоянно. Но Юля, к сожалению, не могла пойти к Горскому и втихую намять ему бока, «поговорить по-мужски» и так далее. Вот и… промолчала. Опять.

И это вылилось в очередную ситуацию, как с физруком. Один в один же!

Иванько, казалось, не смущало долгое молчание, он смотрел на Юлю сверху вниз с улыбкой. Хорошее настроение у человека, надо же! На тренажерах такого не бывало.

— Скажу вам кое-что, Ветрова, – нарушил молчание он. – Удивлен, что никто не донес до вас эту мысль сразу, но… похожий разговор у меня был с дочерью пять лет назад. Примерно на столько моя дочь старше вас. Хотите знать, где она сейчас? Летает в крупнейшей авиакомпании, второй пилот. И она тоже училась, как и вы. Но ей было еще сложнее – на тот момент девчонок-пилотов не было даже на параллелях или других курсах. Понимаете? Она была вообще одна. И все ей говорили, что она дочь Иванько, вот и весь ответ – пропихнул папка в пилоты. Она всегда всем что-то доказывала, забывая об одном: люди, которым нужны доказательства, как правило, не стоят усилий и потраченного на них времени. Их мнение тоже ничего не стоит, через годы вы вообще забудете большинство имен и фамилий. Единственный человек, которому нужно что-то доказывать – вы сами, Ветрова. И уж тем более не стоит равнять себя с курсантами мужского пола или делать как они. У вас свой путь, вставайте на него и идите вперед, и за это вас будут уважать.

От этой речи у Юли глаза увлажнились и все силы ушли на то, чтобы не пустить слезу при Иванько. Просто… это же с какой удачей надо родиться, чтобы заполучить такого отца? Его дочери повезло. И Юле тоже повезло встретить инструктора со зверской репутацией, но всегда правильными словами.