Книга Первым делом самолёты, страница 11 – Лада Шведова

Но Юля не хотела жалоб и разбирательств, потому что… да, потому что она, блин, девочка. Среди кучи парней. И если она будет по каждому такому поводу бегать со своими слезливыми жалобами, так и останется долбаной девочкой с долбаными месячными. Бабой, которой в авиации не место. В общем, все это слишком сложная и тонкая материя. Шаг влево – ты дура и терпила, шаг вправо – истеричка с жалобами и ПМС. Нужен какой-то баланс, но как его достичь, Юля еще не разобралась. И подозревала, что это невозможно, потому что идеального выхода из такой ситуации нет.

Впрочем, ситуацию частенько скрашивали ее одногруппники, которые, в отличие от Ветровой, бабскими комплексами и закидонами не страдали. И махровым сексизмом, как ни странно, тоже, по крайней мере, громкое большинство.

Вот и сейчас Игорь Дюжев выдал:

— Плохо вы учились, Антон Викторович, на своем физкультурном. Месячные – они раз в месяц приходят, а вы на прошлой неделе уже шутили про это. Раз в месяц – легко запомнить… Хотя это мне, я-то не на физкультурном.

Парни заржали, физрук побагровел и уставился на Ветрову. Само собой, в шутке Дюжева (кстати, довольно смешной) тоже виновата «баба с месячными», и никак иначе. Она вообще источник всех бед.

— Тишина! Тишина, я сказал! – рявкнул Антон Викторович.

— Какой-то вы нервный, неужели и у вас нелегкие дни? – со смешком заметил Олег Шмелев – рослый спортсмен, который на ряду с Томой считался легкоатлетической гордостью универ ситета, оттого мог позволить себе любые выходки.

— Курсант Шмелев, на выход! Сегодня ставлю пропуск.

— На каких основаниях?

— Говоришь много.

— Я лишь обеспокоился вашими нелегкими днями. Это забота.

— Я сказал – пошел вон!

— Ладно, ладно! Не кипятитесь так, я же понимаю, дело нервное. Только мне Тимур Рустамович разрешил не ходить на лыжи в дни тренировок, поэтому не пропуск, а официальное освобождение поставьте, будьте любезны. – Олег ушел, напоследок весело подмигнув Юльке.

Она училась с этими парнями полгода, и кто бы знал, как часто ей хотелось придушить каждого! За их дурацкие шуточки, за манеру общения, за кривые подкаты… за все хорошее! Но случались и такие вот моменты, когда от глупой благодарности впору прослезиться. К счастью, Юля не отличалась особой сентиментальностью. А еще точно знала – это лишь начало.

В смысле, ненавистная физкультура только началась, и раздраконенный физрук еще отыграется за нанесенную обиду. И не на парнях, разумеется, – тут каждому палец в рот не клади, оттяпают по локоть, – а на Юле, по которой все видно и понятно. Например, по старенькому костюму сразу можно определить, что ее попадание в пилоты – результат ослиного упрямства и труда, а не вопрос денежных средств. И нет за Юлей никого, кто бы за нее заступился, а значит, можно называть ее «бабой».

И нет ничего нового под солнцем.

Они вышли на улицу, проехали разминочные круги, хрустя морозным снегом и согреваясь. Антон Викторович собрал всех возле елочек за первым корпусом и сообщил, что сегодня они поедут три километра на время. Время пойдет в зачет по итогам семестра.

— Ну что, Ветрова, тут твои защитники за тебя не проедут, придется все ножками да ручками, – ухмыльнулся он, довольный собой. – Или попросишь кого-нибудь надеть парик и прокатиться вместо себя?