Книга Мое так называемое лето, страница 33 – Лада Шведова

— Он против? Или не верит в тебя?

— Оба варианта сразу. Он считает медицину неблагодарным занятием, слишком сложным в обучении и малооплачиваемым в будущем. Врачей у нас в семье никогда не было – не спрашивай, но для отца это тоже весомый аргумент. И мне химия давалась с трудом, я занималась аж с двумя репетиторами, чтобы сдать экзамены.

— Если родитель любит ребенка, он хочет для него хорошей жизни, это можно понять. Наверное, твой отец просто желает тебе веселого студенчества и работы без вечного стресса и суточных дежурств. Своей дочери я бы желал только такого. А пацан… пацану можно и пострадать.

— Во-первых, я хочу пострадать, и это мой выбор. Во-вторых, не думаю, что мой родитель меня любит. Скорее, он в меня не верит. И считает, что медицина – моя идея-фикс. Из-за… мамы, она… – Продолжать не хотелось: я вдруг осознала, как много наболтала. Получилось совсем неравноценно: он мне всякое веселое про заброшки и брутализм, а я ему про семейную драму. Ни один парень не захочет такое выслушивать.

Но Тимур внимательно смотрел на меня в ожидании продолжения.

Я выдавила улыбку:

— Кажется, отдыхающие вот-вот прорвутся на территорию аквапарка. Надо бежать – нельзя оставлять Детские горки без присмотра, сам понимаешь.

— Конечно. Понимаю.

Я кивнула и уже почти повернулась, чтобы уйти, но он вдруг порывисто подошел ко мне и крепко обнял. Ненадолго – все продлилось пару секунд, и Тимур сразу меня отпустил. От неожиданности я чуть не упала в бассейн для серфинга, ведь стояли мы на самом его краю.

— Что ты…

— Просто захотелось тебя поддержать, но я не придумал нужных слов, – немного взволнованно пояснил Тимур. И добавил: – Все-таки ты на Детские горки уходишь.

И уходила я с глупой улыбкой.

Второй день на Детских горках прошел хуже первого. Как ни странно. Может, потому, что в первый день рядом был надежный как скала Роман, а может, всему виной заправленные под футболку волосы, что без конца липли к спине под синтетической тканью. В конце концов я не выдержала и вытащила хвост наружу. Моим тяжелым волосам точно не место под ярким южным солнцем.

— Сожжешь, – наставительно изрекла Женя.

— Переживу.

Она цокнула языком и осуждающе покачала головой.

Пока в аквапарке было тихо, и отдыхающие либо торопились прокатиться на больших горках без очередей, либо лениво занимали лежаки, я ходила по бассейну и пинала солнечные блики.

— Сибирь, как дела? – Мне помахал парень, спасатель. Он стоял на краю бассейна и наблюдал за мной с широкой улыбкой. Мы познакомились с ним вчера, но его имя уже потонуло в глубинах моей дырявой памяти. За годы переездов и смен школ я так и не выработала способ запоминания всех и сразу. Честно говоря, в этом банально не было необходимости. Порой я переводилась из школы, не зная всех имен одноклассников. Так просто удобнее.

Я помахала парню в ответ:

— Все хорошо, спасибо! – Бассейн я не покинула, и безымянный спасатель ушел.

Конечно, я стала такой незаинтересованной и забывчивой не сразу.

Когда ушла мама и мне пришлось переехать к незнакомому, по сути, мужчине, что назвался Александром, а заодно сменить школу, я еще пыталась. У меня быстро появилась подруга на новом месте – Катюша. Она так себя и называла, и сразу протянула мне руку помощи на новом месте. Весь год мы провели плечо к плечу и договорились дружить вечно. Катюша была моим лучом света в темном царстве новой ужасной жизни с незнакомцем. Но Александр решил, что нам нужна квартира больше и лучше, да и школа, по его мнению, была слишком для меня захолустной. С Катюшей пришлось попрощаться, как и с нашей дружбой, ведь она часто привязана к дому или к школе. Некоторое время мы переписывались, но потом общение сошло на нет.