Книга Тринадцатая, страница 19 – Клава Юхонька

Черт, еще этот запах, он пропитал мои вещи. Как же все сложно устроено у девушек, даже паранормальных. Адское, неконтролируемое пламя запертых так надолго эмоций. Я ощущал даже боль от ее режущихся в два года клыков. Натягивая спортивки, подумал, а что если Ви узнала правду и решила поджечь со психа дом. Поняла, что Марк с ней играет, и не справилась с потоком эмоций. Хотя нет, бред, она, конечно, со странностями, но чтобы палить свое же жилище, это перебор, даже для нее.

Блин, надо бы сходить в парикмахерскую, волосы уже отросли, и предательски торчат из-за ушей. В погоне за лакомым куском совсем забил на себя. Не до парикмахеров было.

Любуясь своим отражением, поправляя торчащие волоски, я признаться честно, даже вздрогнул от неожиданности, когда по зеркалу поползла трещина, превращая его в паутину из стекла. Из соседней комнаты послышался визг, который заглушил шум падающих к ногам осколкам, что доносился из каждого уголка дома. Очевидно, что не только мое зеркало устало и прилегло отдохнуть.

Смахнув с плеча осколки, и выдернув парочку со щеки, я нащупал тапочки, распарывая стопы на лоскуты, и после того, как почувствовал под ногами что-то мягкое, смог выйти из комнаты. Игнорировать боль было бы проще, если бы рана не становилась глубже стараниями прилипших кусочков зеркала, проникающих так глубоко.

Дверь в комнату Ви была распахнута, она стояла в центре, прикрыв лицо руками, окруженная зеркальной пылью, в которой отражались солнечные лучи, создавая энергетические потоки. Впечатляет зрелище, разное видел, но такое… Физика удивительна. Еще чуть-чуть и этот дом разорвет от количества сгустков.

— Марк, я понял, — позабыв про испуганную соседку, мерцнул вниз, чтобы озвучить свой план по спасению заветного дома. Даже не позаботился о безопасности, может подсознательно понимал, что она и не заметит моей потери в пространстве и времени, а если и заметит, то не поверит. Как принять тот факт, что человек за долю секунды может оказаться в другой точке вселенной?

Первый этаж выглядел неплохо, в отличие от моего брата, которого буквально прибило к полу кусочками зеркала, что висело скалистой громадиной в гостиной. Оно было значительно толще тех, что располагались в наших комнатах, еще и старше, что утяжеляло его. Один осколок зеркальца, которое прослужило более 50 лет, может вызывать депрессию незначительным порезом, что физически ты даже не почувствуешь. Ведь оно несет воспоминания как минимум 1000 усопших. Для нас это процесс самолюбования, а для него очередной лист записи, подписанный душой, считай дал автограф кровью. И вот ты умер, тебя уже нет, но частичка того дня, когда ты соприкоснулся взглядом с самим собой, продолжает отражаться в амальгаме.

А тут десятки громоздких осколков, что прошли насквозь, лишили Марка возможности двигаться, по полу растекались кровавые сгустки, заставляя мои глаза чернеть. Кровь ангела ядовита для нас. Мы дуреем, слабость расползается по телу так стремительно. Все это избавило нас от братоубийственной войны, ведь зло всегда старалось уничтожить добро, вот и решили, смерть за смерть или попытки жить в мире.

Собрав всю волю в кулак, я подошел ближе к практически бездыханному телу брата, и настроившись на выборочное мерцание, коснулся плеча. Мы в мгновение оказались в неизвестном мне месте, в доме, но ранее я тут не бывал, видимо кровь Марка сбила мой навигатор. Плевать, самое главное, что я смог перенести нас в безопасное место оставляя все кусочки, несущие смерть, в гостиной.