Книга На лезвии ножа, страница 119 – Сара Адам

Артём помогает в миг пришедшему в себя Адаму поднять Джона и загрузить в Range Rover. Счёт идёт на минуты.

— Белла, вы с Сарой за нами! — хриплым голосом командует Адам, возвращая себе контроль над ситуацией и усаживается за руль. Артём огибает машину и садится на переднее сидение.

Не успеваю я растерянно кивнуть, как Сара тянет меня на парковку. Порывшись в сумке на бегу, девушка достаёт оттуда ключи и подняв руку вверх нажимает кнопку, чтобы машина разблокировалась и подала сигнал. В кромешной темноте на парковке совсем не разобрать, где какая машина стоит. Мы бежим на звук сигнализации и останавливаемся у Lamborghini, Сара уверенно открывает дверь и садится за руль, я за ней следом.

— Не смотри так, — заметив мой сомневающийся взгляд, когда я пристёгиваю ремень безопасности говорит она. — Я с тринадцати лет вожу.

И это заметно. Сара выруливает с парковки и когда Range Rover с рёвом срывается с места дождавшись нас, не давая Адаму фору: лихо несётся следом. Я думала, что мы поедем к их «штатному» врачу, который всегда оперирует людей Адама. Но через пять минут мы тормозим у главного входа в клинику «Медицинский центр университета Раш», где на улице уже ожидает медицинский персонал с каталкой. Они аккуратно, но очень быстро укладывают на неё Джона и экстренно бегут в операционную по коридорам больницы, мы следом. Но перед двустворчатой дверью с надписью «Операционный блок. Вход Воспрещён!» нас тормозят и просят ожидать, так как дальше проходить нельзя.

Я множество раз, таким же образом выгружала раненных из машин скорой помощи, и везла на каталке в операционную. Но тогда я находилась по другую сторону. Я была медиком, которого волновал только пациент, а не сопровождающие его люди. Никогда даже не задумывалась, что чувствуют близкие, когда им бесцеремонно заявляют, что дальше нельзя. Когда просят ждать и разводят руками, произнося, что сделают всё возможное, что в их силах...

За пять часов, прошедших в мучительном ожидании, Адам, как тигр в клетке не может найти себе места. Он поднял все свои связи и Джона оперируют лучшие хирурги Чикаго. Был экстренно проведён консилиум, и врачи делают, всё возможное и нет. Однако гарантий никаких не дают, человеческая жизнь слишком хрупкая...

Запах стерильности, мелькающий медицинский персонал в халатах, периодически навеивает на меня воспоминания о том, что я когда-то ассистировала. Я бы хотела сейчас войти в операционную и приложить свои усилия, для спасения Джона, но не могу. Оперировать близкого человека или родственника для хирургов-табу. Я не смогу совладать с чувствами и быть хладнокровной, увидев борющегося за жизнь Джона на операционном столе.

Адам нетерпеливо отмеряет шагами коридор. Нам любезно предложили ожидать в специальной комнате, но мы отказались и остались под дверьми, чтобы быть в курсе сразу же, как только врачи выйдут.

Артём и Сара уже очень долго спорят о чём-то между собой, но делают это тихо на другом конце коридора.

— Схожу за водой, — тихо сообщаю Адаму и поднимаюсь с холодного кафеля, на котором сидела из-за отсутствия стульев. Он коротко кивает, но потом говорит:

— Подожди, — я останавливаюсь, муж подходит и накидывает на мои голые плечи свой пиджак. Моя накидка осталась в ресторане, я так торопилась сбежать оттуда, что совсем про неё забыла. — Карточка во внутреннем кармане, — мягко целует меня в макушку. Благодарю и ухожу в поисках аппарата с напитками.