Книга Исповедь дьявола, страница 67 – Софи Баунт

— Есть идея, – произносит Лео с азартными нотками в голосе, которые вынуждают меня улыбнуться, – после ужина поднимемся ко мне в кабинет и составим договор о наших отношениях. Но я хочу, чтобы там был пункт, допускающий прикосновения в ночное время. Иначе я не играю.

— Это не игра, – фыркаю я, грозно показывая указательным пальцем в его сторону.

— Вся жизнь – чья-то глупая игра, Хромик.

Он хватает меня за грозный палец и целует тыльную сторону ладони.

Я смущаюсь.

Почему каждый его дурацкий жест заставляет меня сменить гнев на милость?

С лестницы доносится клацающий звук, похожий на перезарядку оружия. По ступенькам спускается Ева. В ее руках ружье. Ружье, мать вашу!

Едва коснувшись пяткой пола, девушка наводит на меня дуло.

— Шолем алейхем, братец! – улыбается златовласая блондинка во все зубы.

— Aлейхем шалом, – настороженно выговаривает Лео, – решила вспомнить корни?

— Ловлю еврея, – она по-прежнему держит меня на прицеле и, прищурившись, спрашивает: – Ты еврейка, Эмилия?

— А ты еврейка? – злюсь я. – Опусти ружье!

— Я? Да. И он тоже, – она указывает дулом на Лео и убирает оружие за спину. – Наполовину. Наша мама еврейка. А я ищу чи-и-истого еврея.

Ева разводит руками, широко расставляя пальцы, – они выглядывают из растянутых рукавов ее белой кофты, свисающей до бедер. На ногах золотые лосины. Глаза жирно подведены черной подводкой.

Эта шизофреничка похожа на Пьеро, ей-богу.

Ева кланяется нам и скрывается в темном коридоре, насвистывая песню про черного кота.

— Подожди пять минут, – просит сосредоточенный Лео и торопится за сестрой, строго наставляя: – На этом же месте, Эми! Не уходи.

— Да куда я уйду?

Насупившись, я скрещиваю руки на груди и опираюсь о перила мраморной лестницы. Честное слово, я чертов Хатико! Только и делаю, что жду или ищу Лео.

С другой стороны…

Не застрелили, и на том спасибо.

Какого еще еврея ловит эта сумасшедшая?

Арье?

Зато теперь я знаю, почему вокруг Лео много любителей кошерного. Он сам один из них. Еврейская община убийц, значит? Потрясающе.

И как с Евой можно о чем-то поговорить?

Она же совсем отбитая!

Входная дверь открывается, и на пороге, в сопровождении титанов-близнецов, появляются Василий с Августиной. Я поражена, видя, как мама Дремотного весело общается с Адамом и Аланом. Со мной парни и словом не перекинулись! Будто я безмозглый голубь.

Появлению Августины я не удивлена. Дремотный говорил, что мама сначала будет у Гительсонов (со своим ухажером), а потом приедет домой отмечать с сыном.

И я рада. Не буду чувствовать себя одинокой овечкой в стае волков. Хотя бы до полуночи.

Василий усиленно записывает что-то в блокнот, пока его подруга травит скабрезные шуточки. Заметив меня, он подскакивает обниматься, целует в обе щеки и, умиляясь, трясет меня за плечи.

— Рада вас видеть, – улыбаюсь я, выныривая из хватки отца Лео.

Он в элегантном золотом пиджаке, красной рубашке и такого же цвета штанах. Напоминает новогоднюю игрушку. Василий в своем образе может сесть под елку и стать элементом декора.

Даже его уложенные гелем светлые волосы осыпаны золотыми блестками. На пальцах – с маникюром получше, чем у меня (будто я его делаю, ага) – четыре кольца. Василий любит красоваться не меньше, чем его сестра Стелла.

Стоит мне вспомнить о местной мамочке криминального мира, как она появляется из-за внушительной лестницы, приветствуя гостей едва заметной улыбкой и приглашением пройти в столовую.