Онлайн книга «Исповедь дьявола»
|
В аудитории поднимается возбужденный гомон, но вскоре заходит преподаватель. Ему не сразу удается успокоить бушующих студентов, но угроза устроить очередную контрольную раскидывает ребят по местам, точно бильярдные шары по лункам. Всю пару я наблюдаю за Максом. Меня пугает его состояние и злит, что он пропускает мимо ушей вопросы про железный браслет: делает вид, что ему интересен семинар, хотя преподаватель, на минуточку, едва не засыпает, рассказывая про подсудность дел с участием иностранных лиц. «Символ для своих». Своих… А что происходит, когда ты становишься «своим»? Не самоубийство ли? Я целый месяц сидела в приложении, но мне не предлагали ничего подозрительного, лишь утешали и давали советы, поддерживали. Благодаря приложению я выбралась из депрессии после смерти бабушки. Когда она умерла, я думала, что сойду с ума, однако куратор из «Пеликана» и Адриан неустанно поддерживали меня, и я смогла смириться с потерей последнего своего родственника. И все же… приложение как-то связано с убийствами. Я уверена. «Пеликан» и Кровавый фантом появились почти одновременно. А что, если приложение создало Затмение? Тайное общество тоже карает грешников. Но они не фанатики. У них иной стиль. Что-то не сходится. С другой стороны… вдруг лидеры «Затмения» ударились в религию и стали искать оправдание своим действиям? Я глотаю ком в горле и принимаю решение – больше не заходить в «Пеликан». Проклятый браслет Макса вновь выглядывает из рукава. Когда мама Лео отдала мне такой же, она была очень напугана. Словно браслет – клеймо. И от него нужно избавиться любым способом. Дьявол… А если браслет дают тем, кто должен покончить с собой? Я достаю из кармана телефон и пишу сообщение Адриану. «Ты сегодня будешь в клинике?» Ответ приходит спустя минуту. «Да, хотел зайти к отцу и поиграть пациентам на скрипке. А что?» «Проведешь меня к Элле Чацкой?» «Что-то случилось?» «Расскажу при встрече». До конца пары я сижу, будто выкопанный из могилы мертвец. Как только лекция заканчивается, я вскакиваю и тороплюсь покинуть университет, попутно объясняя Венере, что должна посетить друга. Знать, что я опять шарахаюсь по психушкам, подруге необязательно. В коридоре меня окликает Арье Цимерман. — Эмилия, постойте, – просит он, не поворачивая головы. Интонация заставляет насторожиться. Взглядом меня профессор не удостаивает, ему куда интереснее разглядывать стену с расписанием. — Вы не отвечали на звонки, – сухо предъявляет он, так и не взглянув на меня. — Ну простите, – с отчетливым сарказмом говорю я. – Не беру с незнакомых номеров. — У вас есть мой номер. Цимерман медленно оборачивается и скептически выгибает бровь. — Был, – растягиваю губы в натужной улыбке. – Я его удалила. Цимерман убирает ладони за спину, одновременно поправляя часы на запястье. Две пары часов. На одной руке. Правда, под рукавом его черного пиджака-кимоно их не видно, но двойное тиканье я слышу. В коридоре на удивление тихо. — А я считал, что я ваш любимый профессор в университете, – усмехается Цимерман. Его жесткая, мрачная улыбка разрезает меня на части. Кусочек, который уважал Цимермана: едва заметный, почти испарившийся. Кусочек разочарования. И кусочек презрения. — Когда профессор похищает тебя по приказу своей любовницы, отвечать на его звонки желание пропадает. |