Книга Исповедь дьявола, страница 297 – Софи Баунт

Она смотрит так, будто мы каждый день беседуем за чашкой чая. На Элле серый костюм пациента; ее каштановые волосы собраны в небрежный пучок, а не свисают в беспорядке, как обычно, но в остальном она мало чем отличается от той несчастной с черными кругами под глазами, которую я видела раньше – она выглядит даже печальнее, словно кто-то выкачал из нее не то что саму радость, а саму жизнь. Однако ее взгляд… совершенно осознанный; взгляд человека, сила голоса которого слышится раньше, чем этот голос звучит – потому что силу источает душа; взгляд того, кто привык влиять на других, а не подчиняться чужим желаниям.

— Вы разговариваете, – бормочу я, с трудом принимая тот факт, что Элла, видимо, с момента нашей первой встречи и не была безмолвным пациентом.

Она притворялась?

Более того, она ведь дала мне браслет в виде колючей лозы: тот самый, который выдают своим последователям в «Пеликане». Значит ли это…

— Это вы прислали мне сообщение? – спрашиваю я, чувствуя холодный пот на коже.

— Сядь, – требует Элла, и мощный звук ее голоса заставляет мои ноги вмиг выполнить приказ.

Я опускаюсь на кровать напротив.

— Все вас ищут, – зачем-то произношу я, – думают, что вас похитили.

— Очевидно, что нет, – отвечает она, продолжая гладить по голове моего отца, который смотрит на луну за окном.

Он обнимает колено Эллы, и возникает ощущение, что папа очень привязан к этой женщине.

— Зачем вам мой отец? – тихо спрашиваю я, опасаясь, что в любой момент Элла вытащит лезвие из кармана и перережет папе горло.

В голове резво крутятся шестеренки, и я вспоминаю, как Макс говорил, что собрания секты ведет женщина; как Стелла рассказывала, что Элла была психиатром Анны; и как Виктор поведал, что среди врачей клиники были последователи Кровавой Мэри… получается, что все сходится… Элла и есть Кровавый фантом? Она психиатр и вполне могла быть той, кто заставлял людей под действием сыворотки Глеба совершить самоубийство. К тому же у нее есть причины ненавидеть «Затмение». Да еще какие! Никто не думал на нее из-за болезни. Идеальное прикрытие. С самого начала все было, как на ладони, черт возьми! Но зачем ей угрожать родным детям? Зачем похищать их?

— Твой отец сильно пострадал от рук Льва Гительсона, – поставленным ученым голосом говорит Элла, перебирая его русые с сединой волосы, но в тоне женщины чувствуется горечь и боль. – Его мозг похож на растопленный пластилин разных цветов, который трудно сплавить в первоначальные кирпичики. Шанс есть. Однако он довольно низкий.

— Вы всегда могли говорить и притворялись? – хмуро уточняю я. – Не понимаю.

— Увы, нет. Я начала приходить в себя, когда узнала, что моя дочь жива. Со временем мой мозг пришел в норму. Не без помощи Иона, конечно, – последние слова она выговаривает с презрением на лице, что довольно странно, когда говоришь о человеке, который тебе помог.

— У меня всего один вопрос, – набравшись смелости, заявляю я. – Это вы доводите людей до самоубийства?

Элла со странной улыбкой качает головой, а потом поднимает на меня цепкий взгляд и одним словом высасывает душу:

— Да.

Повисает тягостное молчание.

Лицо Эллы становится непроницаемым, будто кукольным, фарфоровым, все резкие, угловатые черты и бледный цвет кожи подчеркиваются холодным светом лампы.