Книга Исповедь дьявола, страница 281 – Софи Баунт

— Мало того что у нее тут деревянные кресты, которыми можно больно кому-то врезать, так еще никто не боялся, что она подожжет палату, и оставлял свечи? – изумленно восклицаю я.

— Здесь кто-то был. Совсем недавно, – говорит Виктор, освещая полки. – На пыли отпечатались следы пальцев.

Он начинает осматривать палату, уделяя особое внимание стенам, на которых нацарапаны молитвы, отодвигает мебель.

— Если ее обвиняли в серийных убийствах, почему к ней было такое хорошее отношение?

— Она не казалась безумной, – отвечает Виктор, открывая ящики: из них выползает таракан. – Она была не просто какой-то сумасшедшей, а лидером секты, и умела воздействовать на людей, так что врачи ее уважали и побаивались. Говорят, она еще и гипнозом владела.

— Зачем же ее держали в психушке, раз она вполне адекватная? Могли сразу в тюрьму отправить.

— Не совсем так. Судебно-психиатрическая экспертиза показала, что обвиняемая страдает психическим расстройством, которое делает ее неспособной осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, и что она нуждается в применении к ней принудительных мер медицинского характера. Однако не будем забывать, что есть вероятность фиктивности ее признаний. Насколько я понял, когда Марию Исаеву обвинили, обнаружив ее отпечатки на одном из трупов, она почти ни с кем не разговаривала, но и не отрицала свою причастность к убийствам. В медицинских документах сказано, что она впала в оцепенение, отказывалась от пищи и ни с кем не разговаривала, а в это время появлялись все новые и новые улики, которые подтверждали ее вину. Причем каким-то совершенно волшебным образом. Мария целыми днями сидела на кровати в согбенной позе, иногда листала Библию и классические произведения, читала и вроде бы соображала, что делает, но на вопросы врачей не реагировала.

— Даже имя подходит… Мария и Мэри, – хмурюсь я. – Странно.

— Либо гениально, – многозначительно вскидывает палец Виктор. – Часть свидетелей заявляла, что это та самая Мэри, которая руководит сектой, но другие говорили, что это никакая не Мэри заперта в клинике. Реальная Мэри бы попыталась, как минимум, манипулировать персоналом или сбежать. Эта женщина творила невероятные вещи с разумом своих последователей. Говорят, одного ее слова было достаточно, чтобы человек добровольно выпил яд. Идеология ее секты была очень похожа на «Затмение», но они карали грешников во имя Бога и называли себя «Сияние».

— Что? – морщусь я. – Сегодня Макс проговорился, что их гребаная секта так и называется. «Сияние»! Но как… то есть… это дело рук Мэри? Она на свободе?

— Не знаю, солнце, – качает головой Виктор и откидывает в сторону тяжелый ковер. – Может, она, а может, какой-то подражатель. В любом случае связь Кровавого фантома с Кровавой Мэри была очевидна изначально. Они оба карают людей за грехи и лишают глаз. Неизвестно, кстати, сама ли Мэри убивала людей или тоже доводила до самоубийства. Пристрастный допрос одного из ее последователей показал, что все-таки сама. Она использовала для этого лезвия под ногтями.

— Многие убийцы лишали людей глаз. Чикатило, например, – вспоминаю я, наблюдая за ползающим по полу Виктором.

— Да, довольно частое явление, – Виктор что-то внимательно рассматривает на бетонном полу. – Но грешников убивали, знаешь ли, не все. К тому же мы знаем, что убивает она не совсем грешников, а членов «Затмения», которые еще и в чем-то, видимо, виновны. Очень запутанно дело… Очевидно одно: это кто-то либо связанный с «Затмением»; либо кто-то состоящий в нем и считающий, что последователи – лицемеры, раз сами в чем-то греховны; либо тот, кто люто ненавидит тайное общество.