Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 220 – Саммер Холланд

Мур тоже не задерживается на улице. Мы с Феликсом остаемся вдвоем.

Знаю, что у нас есть всего пять минут, чтобы побыть вместе. Как только переступим порог, вернутся проблемы. Произойдет та самая катастрофа. Но сейчас, пока кот одновременно жив и мертв, я обнимаю Феликса и встаю на цыпочки, чтобы получить свой законный поцелуй.

Руки, которые меня обхватывают, прижимая так крепко, будто я могу исчезнуть, говорят все за него.

— Я люблю тебя, – слышится тихий голос Феликса.

— Я тебя больше, – отвечаю я.

— С чего бы это?

— По сомнительным барам без тебя не хожу. Так, между прочим, прошу записать в протокол.

— Это называется работа.

— Неплохая у тебя работа, пиво пить.

— Без тебя оно невкусное, – обхватывает меня за лицо Феликс. – Как посидели с мамой?

— Узнала, как они с твоим папой познакомились.

— История про танцы? Моя любимая.

Я вдруг улавливаю нотки иронии.

— Боже, она хотя бы правдивая? – с ужасом спрашиваю я.

— Да. Но в версии отца звучала иначе.

— Что, он ее не отбивал у какого-то парня?

— Он его даже не заметил. Но мама обычно опускает ту часть, где они оба напиваются так, что она не может вспомнить свой адрес, и отец несет ее к себе домой.

Меня пробирает смех.

— Да, она рассказала чуть романтичнее.

— Представь, каково узнать об этом от отца, когда тебе семь. Они с матерью поссорились, он взял меня за руку и увел есть мороженое в парк. И там молчал час, а потом рассказал эту историю и добавил: вот так ты напиваешься на танцах, а через девять лет она говорит, что хотела другой чайник.

У меня начинается истерика от смеха. Феликс тоже не отстает. Он шумно выдыхает и снова на секунду прижимается к моим губам.

— Если что я и выучил – так это то, что чайник будешь выбирать сама.

Мы стоим, обнявшись, и я чувствую, как его сердце начинает биться мерно и спокойно.

— У нас все в порядке? – спрашиваю я.

— У нас с тобой – точно. А вот работу сейчас нужно будет обсудить.

Дьюсбери-роуд, автомойка

«Мы переберемся поближе».

Одного появления Роба в Коттингли Хайтс было бы достаточно. Но то, что услышала Лили, окончательно подтверждает мою теорию.

Нам пиздец.

Мы всей толпой – для полного состава не хватает только Ламии – собираемся вокруг карты города, расстеленной на журнальном столике. Нам нужен план, хотя бы один, пока инициатива вообще может быть на нашей стороне.

— Как-то это стремно выглядит, – говорит Кемал. – Что-то не сходится.

— А как по мне, все ясно, – отвечаю я. – Граница между «Хэдз» и «Уорренами» проходит по Раундхей-роуд, летом они разобрались с Гиптоном.

— Это предположения.

— А еще – единственная причина для «Блэк Лейн» распасться. Бармен явно не хотел об этом говорить. Потом, получается, они поменяли направление: захватили Восток-Энд Парк, Ноусторп и последним – Ханслет. И судя по всему, они двинулись на юг ровно после того, как от нас ушли Роб и Мак.

— Почему ты это связываешь?

— А почему ты – нет?

— Их может быть куча. «Уорренам» нечего делать дальше на севере, а тягаться с «Хэдз» я бы на их месте тоже не стал, – отвечает Кемал.

— А почему не на север? – поднимает голову Мур.

— Что там контролировать? Как в зоопарке медведь ебет осла?

Что не так с Кемалом? Я не сразу заметил, но теперь становится все очевиднее: он дерганый, нервный, в настроении поспорить.