Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 215 – Саммер Холланд

— А вам не было бы интересно, как стреляют бразильские стволы?

Твою мать… Готов спорить: единственным человеком, нарушившим правило Литтл Лондона не из-за ссоры или ненависти, а ради искусства, был Тристан Буше.

— Минутку, – быстрым шагом направляюсь я к ним.

Я иду на голоса к задней стене бара. Действительно: Тристан, его новые друзья и Соломон Браун стоят там в свете придверной лампы и спорят о том, можно ли стрелять, если это в стену.

— У нас проблемы? – сразу спрашиваю я.

— Да, – коротко отвечает Соломон. – У нас одно правило.

— Знаю. Уверен, это недоразумение: мой друг не планировал никому приносить проблем и просто понял правило неверно.

Соломон строго смотрит на меня. И тут я понимаю: он держит Тристана за ухо. Как мальчишку, который забрался в сад украсть яблок. Тот, раскрасневшийся и явно пристыженный, даже не пытается выбраться.

— Как пиво? – зачем-то спрашивает Соломон.

— Отличное, – киваю я. – И в баре очень весело. Но нам пора, у нас автомойка, и мы начинаем работу в семь утра.

Он медленно выпускает ухо из пальцев и оглядывает нас.

— Тебе теперь запрещено даже проносить сюда оружие, – поворачивается он к Тристану и отдает тому книжку. – Попробуешь спрятать от меня – вылетишь. Ясно?

— Да! – с готовностью отвечает тот.

Повернувшись, Соломон еще раз смеряет взглядом меня.

— Ждем в гости снова.

Он скрывается за дверью. Новые друзья Тристана бросаются врассыпную, да и мы сами не задерживаемся у бара: в паре кварталов отсюда припаркована машина Мура. Мы быстро шагаем к ней, не разговаривая: черт его знает, кто в этом районе и откуда может подслушивать.

И только заперевшись в машине и даже выехав в мерцающий огнями оживленный центр города, мы с Тристаном говорим одновременно:

— Мак и Роб присоединились к «Уорренам».

— Я знаю, где живет Эрни.

Коттингли Тауэрс, 17-й этаж

Люси нравится Росс, а Ламии – Чендлер. Мне – Джоуи, он смешной и самый интересный из всех. Палома говорит, они все дурилы.

Обсуждение серии перетекает на кухню, и та заполняется сигаретным дымом. Курит даже Люси, которая бросила недавно, но в третий раз за год. Морозный воздух из окна сначала кажется неприятным, но уже через пару минут даже не чувствуется.

— Я их не понимаю, – говорит Палома и прикладывается к своему бокалу вина, – зачем скрывать свои отношения?

— Люди начинают на вас по-другому смотреть, – отвечает Ламия. – И потом, они же все друзья… а вдруг не получится? Что тогда, делить людей на тех, кто дружит с Моникой, и тех, кто с Чендлером?

— Они и без этого поделятся, поверь. Если эти двое расстанутся, они просто будут отдаляться друг от друга, и раскол появится сам.

— Поэтому лучше не начинать, – вздыхает Люси.

— А вот это уже чушь. Если что-то можно начать, обязательно нужно это делать. Я так замуж вышла.

— Правда? – переспрашиваю я.

— Ну да. Мы с Терри познакомились на танцах, я приехала туда со своим парнем из Ханслета, это был лучший танцпол Лидса. А когда Терри увидел меня, то подошел, отодвинул моего парня и сказал ему свалить.

— И вы…

— Этот полудурок испугался и свалил. А я решила, что раз уж приехала, нужно танцевать с тем, кто готов на это. Терри вообще не умел танцевать – Феликс это унаследовал. Но как старался!

— В ваше время после такого выходили замуж? – удивляется Ламия. – Я бы послала обоих.