Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 209 – Саммер Холланд

Его голос совсем не изменился. Он абсолютно такой же, каким я его помню, только теперь с ноткой паники. Сколько раз за этот год он вторгался в мои мысли, мешая учиться, работать, даже дышать?

Во мне наконец поднимается волна единственного верного чувства. Того, что стоит испытывать в отношении человека, который ради собственного развлечения разрушил мне будущее.

Ненависть.

— Можешь сразу отдать бумажник, – смеется Мур.

Я выхожу из-за дерева. Дон, освещенный только луной, вертится по сторонам, пока его окружают мои друзья. Чувствую, как по моему лицу сама собой расползается счастливая улыбка.

Страха нет. Я больше не боюсь Дона, а его образ не будет всплывать в голове, и я стану жить нормально. Так, как заслуживала с самого начала.

На звук моих шагов он оборачивается и щурится, пытаясь разглядеть.

— Кто вы? – с ощутимой ноткой истерики спрашивает он.

— Никто, – отвечаю я.

Дон замирает.

— Лили?

— Скажи мне одну вещь, Дональд, – медленно подхожу я. – Ты уже нашел новую подружку среди учениц?

— Лили, я не понимаю, что ты делаешь, но это незаконно.

— Трахать школьницу, конечно, куда законнее.

— Тебе было восемнадцать! Ты взрослая.

Феликс тихо, едва сдерживаясь, рычит.

— А где ответ на мой вопрос? – спрашиваю я.

Теперь я стою прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. У него впали щеки, в тенях от скул можно спрятать винтовку. Одежда та же, что он носил в Шеффилде, только выглядит еще хуже. Щетина растет клочками.

Не могу поверить, что когда-то была влюблена… в это. Дона мелко трясет: он уже понял, что ничего хорошего его в этом огороде не ждет.

— Нет, я ни с кем больше…

— Пиздит, – выплевывает Кемал.

— Дональд, – строгим учительским тоном говорю я. – А давно ли ты начал пиздеть?

От безумия нашего разговора я еле сдерживаю внутри смех. Хотя Феликс, наоборот, начинает терять терпение. Он все ближе подходит к Дону сзади.

— Лили, ты же понимаешь, что это неправильно? – в панике оглядывается тот. – Это не ты, ты совсем не такая.

Я поднимаю биту так, чтобы он увидел ее в темноте.

— Такая, Дональд, – спокойно говорю я. – Именно такая.

Феликс кладет руки ему на плечи.

— Стой и не двигайся, – со сталью в голосе произносит он. – Будешь сопротивляться – я сверну тебе шею.

Обхватываю рукоять двумя руками и опускаю биту вниз, становясь наизготовку.

— Ты больше никого не тронешь, – объясняю Дону я. – Для этого я здесь.

Он кричит так, что мне вдруг становится ясно: больше этот голос никогда мне не помешает…

Литтл Лондон, бар «Райфл»

— Это точно он? – с сомнением тянет Тристан. – Больше на сарай похоже.

— Кем сказал, так и должно быть, – отвечаю я.

Я тоже не поверил, что тот самый нейтральный бар находится в самом не нейтральном месте Лидса. Здесь земля пропитана кровью, а воздух заполнен отчаянием. Половина домов, которые мы прошли, нежилые. А те, где еще кто-то есть, наблюдают за нами пустыми голыми окнами, аж мурашки по коже.

Даже перепроверяю адрес, когда мы подходим к кривому одноэтажному зданию, больше похожему на здоровенный гараж, чем на бар. Не знаю, какого оно цвета: слишком плотный слой граффити. Зато название ни с чем не спутаешь: вместо вывески здесь реалистичный рисунок ружья на стене.

Никогда не считал себя параноиком, но сейчас готов вступить в клуб. Какому идиоту пришло в голову сделать здесь бар для «своих», которые всегда друг другу чужие?