Книга Кровь зимы, страница 46 – Екатерина Насута

— В Трущобах?

— Ты жива. И это уже много.

— Ты привел Крыса…

— Я, — Переплут расправил пальцы, и их стало не пять, а десять, и от каждого протянулась нить. — Я не приводил. И не воздействовал на волю его или же твою. Я лишь позволил вашим путям пересечься. А все, что случилось дальше, это ваш выбор. Исключительно ваш.

И палец прижал к губам.

И показалось вдруг, что их слушают. Что в каменных глазах статуй скрывается жизнь, что сами эти статуи готовы измениться, шагнуть в мир.

Явить себя.

— Но потом? Почему ты не пришел… когда я стала старше?

— Я не мог. Это люди должны прийти к богу, а не наоборот, — Переплут развел руками и напомнил. — Правила… ты ведь приходила в храм, но никогда ни к кому не обращалась с просьбой. Не приносила дары. Не читала молитву. Не кланялась.

— Это плохо?

— Обычно. Не всем людям нужны боги. Но пока ты сама не обратилась ко мне, я не мог ответить.

Кая хотела спросить про служку, про… и промолчала, поскольку ощущение чужого присутствия стало ясным.

— Они смотрят? — тихо поинтересовалась Кая.

— Да, — Переплут протянул руку. — Идем… когда рождается дитя с благословенной кровью, его приносят в храм. Родители представляют дитя своему покровителю, и тот, если чует силу, дарует своё благословение.

— А я…

— Ты была крошкой. И вряд ли помнишь.

— Не помню. Я вообще почти ничего не помню. И до конца не уверена, что я действительно Ладимира, что Скопина… ладно, Крыс мог бы ошибиться, но не тот волхв.

— Он тебе понравился?

— Какая разница?

— Большая. Чем больше детей, тем крепче моя связь с миром. Так что ты должна будешь сделать выбор.

Зубы заныли. Как-то не о том Кае хотелось думать.

— В нем хорошая кровь. Живое пламя, но это и проблема с учетом твоих особенностей… однако ты права, не время и не место. Когда дитя входит в возраст перемен, его снова ведут в храм. Сейчас вон и на ночь оставляют, в окружении молящихся жрецов и все прочее. Песнопения, молитвы, особый порядок поклонения и даров. На самом деле обряды больше нужны людям. Вы как-то с ними себя спокойнее чувствуете, что ли…

Шаги не слышны.

Но вот взгляд. Взгляд ясный и цепкий.

— Выгляни, сестрица, — Переплут остановился перед статуей Лады. — Видишь, она появилась! Так что и ты не прячься.

И статуя стряхнула каменное оцепенение. Женщина сделала шаг, и оказалась рядом.

Красивая.

И уже на статую не похожа.

То есть, лицо похоже, а вот одежда другая. Какая-то… такая… то ли платье, то ли рубашка длинная, перехваченная поясом, с которого свисают резные фигурки. На шее — ожерелья из камней, которые плотно друг к другу примыкают и кажутся цельным узорчатым воротником.

Или как правильно?

Лоб пересекает лента с зелеными камушками. А слева и справа с этой ленты спускаются украшения, жемчужные нити и золотые, чеканные кругляши.

— Последний побег твоего древа в этом мире, — Лада произнесла это напевно. И украшения отозвались тихим звоном. — Но побег крепкий…

— Интересный… — у Лели, которая легко спрыгнула на пол, узкое лицо и глаза кошачьи с вертикальными зрачками. Одета она в то же то ли платье, то ли рубаху. Только пояса вот нет и украшений тоже. Волосы не в косы заплетены, а свободно стекают по плечам да на спину, вьются кольцами, и пряди кажутся живыми.

Слишком живыми.

Они и шевелятся, что змеи.