Книга Кровь зимы, страница 123 – Екатерина Насута

Сделала два шага в сторону.

— Егеря вчера вернулись, — Драгомир Волков первым нарушил молчание. Сейчас он говорил тихо, если не шёпотом, то почти. При этом продолжал наблюдать за Звонкой. — Ходили западной дорогой, к мертвому озеру.

Он сделал паузу и, покосившись на Каю, всё же продолжил.

— Видели стадо снежных туров.

— Большое?

— Под сотню голов.

— Много.

— Да. Старший клянётся, что были не только туры…

Кая прислушивалась к разговору, пусть не очень понимая, что скрывается за словами.

А Звонка, скатившись со ступеней, опустилась на четвереньки. Они с гончей вдвоём выписывали узоры по земле, то и дело останавливаясь, чтобы обменяться взглядами.

— Большероги?

— И они, и слоны тоже были.

— Скажут, что людям примерещилось…

— В последний раз, когда так примерещилось, если верить Хроникам, случилась Большая волна, — Драгомир наблюдал за тем, как Звонка, всё ещё стоя на четвереньках, описывает круги. Спираль расширялась. А Звонка все реже замирала. И в какой-то момент, оглянувшись, бросила:

— Есть. Иду… и это действительно не ревнивая любовница.

— О чём она? — поинтересовался Волков.

— Предположила, что не было никакой твари. А на тебя напала девка, которую ты попользовал и бросил. А теперь прикрываешься, выдавая её за тварь, чтоб жена не обижалась.

Драгомир хмыкнул.

Фыркнул.

И рассмеялся.

— Невысокого она обо мне мнения.

— Она ни о ком невысокого мнения. А потому так и не стала жрицей. И не станет.

— Почему?

— Жрицы не бегают на карачках за снежными тварями… а нюх у неё отменнейший. И заменить её кем-то будет сложно. Но так даже лучше. Она слишком прямолинейна, чтобы уцелеть среди жриц.

Звонка выпрямилась и теперь принюхивалась к воздуху. Кая тоже попыталась, но ничего не учуяла.

— У Медведевых не вернулся никто, — Белогор проводил взглядом фигурку в тёмном плаще. Звонка отмерла и сразу сорвалась на бег. — Два десятка проходчиков. Егеря опытные. Дорога старая. Мы по ней прошлись. Обнаружили стоянку. И добычу, и вещи… людей вот только не нашли.

— Плохо. Голос?

— Велено было считать, что имело место столкновение с Дикими.

— Что? Ерунда. Эти сами не полезут, если их не трогать, — Волков дернул плечом. — Да и у Медведевых с ними давний… союз.

Он запнулся и нервно дёрнул плечом.

— Тем паче, если бы вдруг, если бы и вправду дикие, то… они бы вещи точно прибрали.

— Именно. А там и клинки, и защита, и даже малый голем остался, — согласился Белогор.

— Ну да… дикие бы его мигом разобрали. Железом они не бросаются. Остальным бы тоже не побрезговали. И дай угадаю, следов схватки не было?

— Не было, — Белогор свистнул и, когда гончая откликнулась — лай был низким и утробным — пошёл на него.

— Ни крови, ни раненых, ни…

— Ничего. Люди просто ушли. Собрались и ушли.

Сердце Каи пропустило удар. Но она сумела устоять, не влезать в разговор. Наоборот, спрятаться бы, словно её здесь вовсе нет.

— Кстати, след тоже нашли. Правда, только до ближайшего ледника, а там… ну, мы не полезли проверять.

— Плохо… плохо, плохо, плохо, — ладонь Драгомира хлопала по его бедру, отбивая странный ритм. Он и шёл, следуя этому ритму, только шаг получался каким-то дерганым, нервным. — У других что?

— Не знаю. К нам обращались только Медведевы. Но добыча вольных сократилась вдвое. Говорят, что и количество их тоже не увеличилось. На западе появились мертвянки. К самой стене подходят. Зовут стражей на разные голоса. А деревня, которая в двух днях пути, новым частоколом обзавелась. И на каждом бревне череп висит. Некоторые — человеческие.