Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 200 – Алена Шашкова

Тогда я целую снова.

Его рука ложится мне на затылок — осторожно, не задевая ушиб. Он покрывает мое лицо невесомыми поцелуями. Уголок моих губ, здоровая скула, нос. Потом снова губы.

— Я люблю тебя, — повторяет Кайан шепотом.

На этот раз я успеваю ответить ему.

— Я тоже тебя люблю.

Это не конец пути, не точка. Нам еще предстоит маленькими шажочками идти друг к другу, по кирпичикам разбирать стены, которые мы строили вокруг всю жизнь. Этот момент — это признание, что мы готовы к этому.

— Ой! — раздается восторженный возглас Бродяги. — Зря переживал.

Кайан прислоняется лбом к моему.

— Я точно когда-то пущу его на воротник.

— Я все слышу! — возмущается Бродяга. — Скажи спасибо, я тебя еще не покусал!

В кухне тихо. Но не так, как обычно. В воздухе как будто растворена горечь. Марта стоит у плиты, помешивая в небольшой кастрюле кашу.

Как только мы заходим, она выпускает из пальцев ложку. Та тут же тонет в каше, но Марта не замечает этого. Она кидается ко мне и прижимает к себе.

— Элис, милая моя, — голос экономки дрожит. — Жива. Ты жива…

Я обхватываю ее руками и кладу голову на плечо.

— Марта, — с облегчением произношу я. — Марта… Бенджи, он…

Они отстраняется и бережно берет мое лицо в ладони. Ее губы дрожат, по щеке стекает слеза. Она пытается произнести его имя, но не может.

— Не смей только винить себя, — она ловит мой взгляд. — Это Крауг и его мерзкие делишки. Только он. Поняла меня?

Я часто-часто киваю и снова обнимаю ее.

Кайан не торопит нас. Они с Бродягой сами накрывают на стол и ведут себя так тихо, будто то, что происходит между мной и Мартой — самое важное во всей вселенной.

Мы завтракаем, я надеваю дорожное платье. И уже почти перед самой поездкой к нам заходит целитель. Он, как и Кайан, оказывается категорически против поездки. Но теперь шадхар оказывается на моей стороне. В итоге Кайан выслушивает наставления и обещает, беспрекословно их выполнять.

Перед выходом я захожу в лабораторию. Дверь в оранжерею оказывается закрыта, но даже следов в кабинете достаточно для того, чтобы все, что произошло накануне слишком ярко вспыхнуло в воспоминаниях.

Поэтому я быстро забираю склянку с настойкой золотолиста и прячу ее в кармане. Не знаю, понадобится ли, но только богам известно, когда я в следующий раз окажусь в Гримспорте.

На территории Блан-на-Кара впервые людно. Мужчины ходят, что-то записывают, замеряют. МакХоллс кивает одному из них и подходит к нам.

— Мы в Храм, — говорит Кайан, незаметно делая шаг в сторону так, чтобы закрыть меня спиной.

— Не заставляй меня жалеть об этом разрешении, — произносит МакХоллс. — И вернитесь до темноты.

Кайан кивает. Они пожимают руки, и Кайан помогает мне залезть в экипаж.

До города мы едем медленно. Кайан сидит рядом, я сама вкладываю ладонь в его руку.

Гримспорт гудит, словно потревоженный улей. У перекрестков стоят люди в форме, в порту, наоброт, как будто все вымерло. С разных сторон доносятся далекие от правды версии того, что произошло ночью.

— К вечеру МакХоллс захватит столицу, — невозмутимо обещает Кайан. — А мы с Краугом схлестнемся магией, которой у него никогда не было.

Бродяга высовывает морду из-под моего плаща. Я даже вздрагиваю от неожиданности.

— А мне дадут титул? — блестя бусинками глаз, спрашивает он.