Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 135 – Алена Шашкова

— К чему вы клоните, неара Торн?

— У меня лекарства, но титул, поэтому я не могу торговать, у вас — лавка, но нет лекарств, — говорю я. — Это сотрудничество может быть взаимовыгодным, ноар Беззель. Если, конечно, вы будете честны, а условия меня устроят.

— И каковы же ваши условия? — спрашивает аптекарь, глядя на меня.

— Первое, — говорю я, и на мгновение задерживаю взгляд на Кайане, словно проверяя, не перегнула ли палку, — вы молчите обо всем, что мы с вами здесь обсуждали, и что вы видели. Второе — нам вы говорите только чистую правду. И третье — тридцать процентов вам, семьдесят — мне. И все необходимые мне ингредиенты по себестоимости.

Пока я говорю, лицо аптекаря меняется от удивленного к возмущенному.

— Семьдесят⁈ — восклицает аптекарь. — Это грабеж!

И это все, что его интересует? Удивительная практичность и уверенность в том, что ему нечего скрывать. И при этом не менее удивительная реакция на шадхара, которая почти дает гарантию, что врать он не будет — побоится.

Кайан не перебивает. Внимательно слушает, следит, но дает мне говорить. Это доверие? Я внутренне улыбаюсь, насколько его отношение ко мне изменилось с того момента, как мы впервые сели с ним в один экипаж.

— Это цена того, что я не пойду к городскому судье и не расскажу, кто именно снабжал Крауга наперстянкой, убившей мою мать, — спокойно отвечаю я Беззелю. — Вы же продавали ему наперстянку?

Аптекарь щурится. Конечно, он продавал, тут не так много вариантов.

— Не записали? — уточняет Кайан и передает книгу.

— Я всегда и все записываю, — отвечает Беззель и перелистывает в поисках нужных отметок.

— Почему сегодня не отмечена продажа наперстянки?

— Потому что последний раз наперстянку ноару Краугу я продавал… Вот, осенью. Незадолго до… — он сглатывает. — Незадолго до смерти графини Торн.

Аптекарь поднимает глаза и ошарашенно смотрит на меня.

— Но это же было лекарство… Для ее слабого сердца, — произносит Беззель.

— Или причина, по которой оно было слабое, — продолжаю я. — Крауг забирал наперстянку сам?

— Да. Если неара Торн не заходила, то он.

Кайан кладет ладонь на раскрытую книгу.

— Где сегодняшняя запись? — мрачно спрашивает шадхар.

Беззель качает головой, всем видом давая понять, что ему нечего ответить.

— Это не он, — отвечаю я и удостаиваюсь удивленного взгляда от шадхара. — Крауг купил где-то в другом месте. У ноара Беззеля нет таких пузырьков.

Я киваю на свою руку, которую опускаю так, чтобы аптекарь не видел, и показываю край сосуда из темного стекла, который я забрала у отчима. Кайан поднимает одну бровь и тоже окидывает взглядом полки. А вот тот пузырек, что был в моей комнате — точно отсюда.

— Но я не хочу, чтобы наше сотрудничество основывалось на шантаже, — говорю я. — Это же невыгодно нам обоим, правда?

Аптекарь кивает.

— Вот. Поэтому в эти семьдесят процентов будет входить то, что я научу вас делать нормальный спирт, тот, что не дает осадка и не портит настойки. Думайте, господин аптекарь. Через год вы будете зарабатывать больше, чем сейчас, даже с моими семьюдесятью процентами. И у вас будет нормальная репутация.

Он молчит. Я вижу, как его глаза бегают — он считает, взвешивает. Профессионал, который понимает цену качеству, но боится потерять то, что имеет.

— Это все? — уточняет он.