Книга Последний рубеж, страница 194 – Инна Ласточка

— О, да, — Мейксанейро кивнул. — Но я говорю о нас, а не о людях. Мы связаны с людьми… мать знала что-то такое, что было нам недоступно… Что-то важное. И это за пределами старых формул и шифров. Это фундоментально.

— Хватит о ней, — Лар нахмурился. — Её давно нет, лучше расскажи, что ты сделал дальше? С Ауро решено?

— Я немного помог ригелианцам и людям, но не в наших силах сейчас вести эту войну. У Ауро газ, на борьбу с которым я потратил больше сил, чем на перемещение из нашей Обсерватории. Потом я побывал на «Пегасе», туда наведались парочка Ауро, но там я тоже мало что сделал, раньше меня на помощь пришёл пилот «Ястреба» и всё решил. Зато мой визит к ним на мостик помог кое-что узнать. Их бортовая система выводит на мониторы трансляцию с «Извлекателя», там закрылась вторая сфера, которая блокирует любую возможность услышать, что происходит внутри, но камера с костюма пилота «Пегаса» отлично передаёт видео. И угадай, кого я там увидел?

Лар пожал плечами.

— Кого?.

— Пилот «Пегаса» говорит с Александрой, — Мейксанейро встал и прошёл из стороны в сторону мимо Лара. — Я помню её… — он остановился у иллюминатора одновременно с тем, как что-то врезалось в щит «Гаусса», за стеклом поплыли красные разводы потревоженного щита, отражаясь гулким звуком в корпусе. Мейксанейро не продолжил, наблюдая вспышки идущего неподалёку боя.

— Александру? Ту самую? — спросил Лар.

Мейксанейро обернулся.

— Да… Ту женщину с Земли, наследницу Хранителя. Несмотря на то, что ей пришлось пережить, она была чиста, её внутренний свет ослеплял и рядом с ней даже своим полноценным зрением не мог видеть ни тьмы, ни полутеней. Её правнук такой же… тот, который сейчас на станции. Пилот. И знаешь, что я думаю… мать была слишком умна, но я бы ни за что не поверил, что ей пришла эта идея просто так.

Лар неотрывно смотрел на него.

— Не понимаю, к чему ты клонишь. Какая идея? Хранитель сейчас там, в сфере, через которую ничего не можем слышать даже мы? Правильно я понимаю? И что?

— Я был недавно на «Илларионе», — уклончиво ответил Мейксанейро. — у главы Конфедерации погиб Мотылёк, перед смертью он передал ей информацию, которую я не смог слышать.

— Всё просто, он был сосудом. Это знает, кто угодно. Я всё ещё не улавливаю твою мысль. Мотылёк, мать, глава Конфедерации?

— Мать была права, — Мейксанейро снова сел. — Нам с тобой важно не смотреть, а чувствовать и прислушиваться к собственному сердцу, к этому сердцу, — он коснулся груди, — в нашем человеческом облике. Сосуд никогда не был чем-то физическим, мать никогда не переносила свои знания во что-то, что можно увидеть или потрогать. Она готовила сосуд много лет, а знания передала чужим голосом.

Лар несколько раз моргнул, и его вдруг осенило. Он приоткрыл рот и выпрямился, удивлённо встречаясь взглядом с братом.

— На «Извлекателе» голограмма, да? Хочешь сказать, мать дала прочитать человеку под запись все знания вместе с заложенным в них шифром, чтобы сосуд пришёл сам и взял это? Тогда нам нужен пилот «Пегаса» и Луч Возрождения… и мы… мы узнаем формулу создания настоящего цветка перерождений?

Мейксанейро покивал его словам и тяжело вздохнул.

— Получается так.

— Значит, после получения знаний, если вдруг пилоту «Пегаса» захочется их кому-то передать, их никто не поймёт?