Книга Лозоходец, страница 87 – Айлин Лин

— Бой сегодня, не спи.

Я молча кивнул, прикидывая, смогу ли подняться после драки. Но отказаться нельзя, дед слово своё держал, пайку Васе и Пашке давали, как договорились.

В шахте всё мерцало и переливалось от инея, намёрзшего за ночь. Будто мы очутились не на золотом прииске, а среди россыпи бриллиантов. Пар изо рта вырывался белыми клубками, казалось, они замерзали в воздухе мгновенно, что можно было взять руками.

Сегодня ставили новые подпорки из лиственницы, рудник становился глубже, и свод мог обрушиться. Мы были рады такой работе. Здесь не было сурового стылого ветра, мигом сковывающего все движения.

Но возить руду всё так же продолжали, мимо нас сновали люди с тележками, поднимая добытую землю и спуская в шахту тяжёлые стволы по шатким мосткам, держа их на весу, так, чтобы бревно не утянуло за собой.

Вечером после ужина я не торопился ложиться. Тело ныло, особенно руки. Сел возле печки, стараясь хоть немного разогнать по венам стылую кровь.

Кого сегодня поставят против меня? Повезёт, если такого же задохлика, в которого превратился с голодухи. Я уже не обращал внимания на постоянные рези в желудке и сведённый почти до судорог живот. По ночам меня преследовал запах домашнего хлеба, который только вытащили из печи. Ноздри щекотал его духмяный аромат: нежный, манящий, что мог утолить чувство голода одним своим духом.

Стащив тулуп, я вывернул его и притулил возле печки, хоть немного подсушить. Почти все спали, в бараке разносилось мерное сопение, храп, стоны и причмокивание. Всем снилась еда. Она стала мечтой, недостижимой, как когда-то белоснежная яхта, пришвартованная на лазурном берегу.

Задумавшись, не заметил, как возле меня появился знакомый малец, тихонько тронул за плечо:

— Пора.

Накинув так и не просохший тулуп, вышел вслед за ним из барака. На крыльце меня поджидал Старый:

— Здорово, Бугай. Сегодня не устраивай танцев, – перешёл он сразу к делу, – покажи настоящий бой.

— Против кого поставите?

— Не боись, – ухмыльнулся дед, – боец суровый, тёртый калач. Не один ты такой… И ещё. В живых он не оставляет.

Молча кивнул.

Знакомое здание, коридор и снова я стою посреди зала, окружённый возбуждённой толпой. Народ тихо перешёптывался, делая свои ставки. Скинул тулуп и валенки, отнёс их к стене.

На «сцену» вышел уже знакомый мне охранник-«конферансье».

— Мы с вами видели, чего стоит Бугай! – Проорал он, обращаясь к публике, – но сегодня противник не уступит ему в умении, тактике и сноровке. Итак! Палач!

О, как, подумал я, такую кличку надо заслужить. Дверь напротив распахнулась и в неё вошёл невысокий мужик поперёк себя шире, почти квадратный. Низкий покатый лоб, как у первобытного человека, ярко выраженные надбровные дуги. Голова по форме больше напоминала дыню. Длинные руки свисали почти до колен. Двигался он резко и порывисто. Не боец, но закалён в тюремных драках. А это тоже немало.

Я встал в стойку, соперник не спешил нападать, оценивая меня. Мы кружили друг напротив друга.

— Покажем им хороший бой, – вдруг сказал он, почти не размыкая тонких губ, – начальнику кровь нужна.

— А тебе смерть, – ответил я тем же тоном

Палач нахмурился:

— У каждого здесь свой интерес. Ты тоже не за спасибо дерёшься.

Он сделал молниеносный выпад, попытавшись провести удар. Я резко отпрянул. Быстр, и сноровка чувствуется. Плохо. Моя усталость и слабость от голода замедляли реакцию, как и сказывались на силе.